Остальные стояли вокруг, беспомощные идиоты, еще несколько секунд назад решившие, что попали в увлекательное приключение, и их серые будни офисных крыс наконец-то будут разбавлены. Что ж, разбавить и правда удалось. Хотя я зря на них злюсь — я не менее беспомощен сейчас, и моя попытка сделать хоть что-то, это просто крик о собственной слабости.
— По сторонам смотрите! — Крикнул я, приводя их в чувство. — Не хватало нам, чтобы кого-то ещё убили!
Мой окрик вырвал их из ступора и все ощетинились оружием. Но твари словно попрятались, забрав первую жертву.
Хрип девушки оборвался. Кровь затухающими толчками еще вырывалась из быстро бледнеющего тела Лены, но это был конец. Свет в глазах Жени и Бориса погас. Но не от того, что они истратили ману или что-то в этом роде, а потому что нечего было больше исцелять. Она умерла.
А сверху вновь раздавался шелест листьев.
Глава 4
Никто не был к этому готов. Что еще хуже — ничего не кончено, ведь это только начало. Ведь не успели мы осознать гибель союзника, зловещую тишину нарушил леденящий душу шелест листвы и хлопки крыльев. Еще три тени, вдобавок к той, первой, отделились от крон, и их хищные силуэты четко вырисовывались на фоне чистого, голубого неба, местами просматриваемого сквозь кроны деревьев, и зелени иномирной растительности.
— Все ко мне, сгрудитесь спинами, иначе нас по одному сожрут! — Заревел наконец взявший себя в руки Дима, и в его голосе я уже не в первый раз читаю что-то, похожее на сдавленную, старательно прикрытую панику.
Его топор стал единственным бастионом обороны, ведь Диме удалось отразить атаку стремительно пикирующей твари, намеревавшейся поразить кого-то в толпе когтями. Промелькнула мысль, чтобы усилить прочностью его орудие — твари были сильны, и неровен час, древко переломится.
Вторая тварь спешила за первой, ломанулась к нам, преодолевая густую растительность. По траектории я примерно прикинул, что цель теперь — Антон. Но лучник, на морально-волевых, приготовился. Хотя его лицо и было искажено болью, и даже яростью, взгляд оставался холодным.
Щелкнула гулко тетива, со свистом сорвалась стрела и звуки смешались в единую неразборчивую кашу. Острие вонзилось стервятнику точно в основание кожистой складки крыла. Чудовище взвыло — тот самый звук, который мы от них уже услышали, — и, кувыркнувшись через себя несколько раз, улетело в кусты, громко ломая ветки.
Должны ли мы ликовать в этой ситуации? Ради чего вообще существует столь жестокое испытание для тех, кто только «перешел черту»? Тело нашей союзницы, коллеги и подруги еще не остыло, а мы теперь отбираем жизни тех, кто это все устроил. Ради собственного выживания.