– Знаю, – говорю я. – Я каждый день читаю газеты от корки до корки, даже раздел деловых новостей.

Элеонора шлепает по коленям сегодняшней газетой.

– Зато сегодня мы можем прочитать всю правду о нем. Давно пора, черт возьми.

Я опять киваю. Признание и глубокое покаяние доктора Ланкастера, полный текст его предсмертной записки, опубликованные в сегодняшней газете, заняли всю третью страницу.

Слово «оплодотворение» то и дело мелькает в сопровождающей статье. Оплодотворение – плод – беременность. Я вижу связь.

– Хорошо хоть теперь все знают, – с кривой улыбкой замечает Элеонора. – И ни одной грамматической ошибки или оговорки… Невозможно передать, как меня бесило все эти четыре года, что я не могу засадить его в тюрьму до скончания жизни.

– Вы сделали всё, что могли, – говорю я.

Элеонора быстро оборачивается и бросает на меня странный взгляд. Я смотрю на небо.

* * *

Сегодня все иначе.

Элеонора говорит, что не стоит питать надежд, потому что мы не знаем, кто усыновил моего ребенка и кем он был – мальчиком или девочкой. «Безымянный ребенок».

Тем не менее мы подаем объявление во все газеты страны. Их печатают каждую субботу на протяжении полугода. Мы постарались составить его так, чтобы оно не звучало как крик отчаяния.

«Огромная просьба! Если вы усыновили ребенка в Хэрроуфорд-Холле близ Хоршема, штат Виктория, в ноябре 1961 года и в документах об усыновлении написано, что матерью является Мэрилин Дженевив Поллард, очень просим вас связаться с Элеонорой Смит из ведомства по делам женщин. Телефон: (03) 701 0428».

Мы – это мама и я.

Никто не звонит.

В каждой газете… каждую субботу… шесть месяцев подряд. Наверное, приемные родители очень любят безымянного ребенка.

* * *

Сегодня все иначе.

Я приезжаю навестить Глорию и мальчиков и сказать, что долго не буду появляться.

Я не могу признаться, что теперь буду искать мистера и миссис Элдридж, Гордона и Энн из Мэриборо, а также мистера и миссис Уитт, чьи имена и адреса пока неизвестны.

Я не могу об этом рассказать из страха, что у меня ничего не выйдет.

Николас и Невилл должны быть вместе. И должны хотя бы знать свою настоящую мать.

Джейн

1979 год

Сегодня все иначе.

Безымянному ребенку сегодня исполняется восемнадцать лет.

Я восемнадцать лет прожила с дырой в туловище.

Не проходите мимо! Не проходите мимо!

Я подаю в газеты еще одно объявление.

Обращение к безымянному ребенку.

Мы, дыра и я, ждем.