И когда там встретил Алекса, то буквально почувствовал запах денег. Свой шанс. Идея разбогатеть и оправдать надежды родителей меня не отпускала. Вообще, я рассчитывал на его связи, круг знакомств. Но выяснилось, что у него очень специфические увлечения. И я готов был их разделить, лишь бы получить его внимание.

Стыдно в этом признаться, но такой был мой план — втереться к нему в доверие. Многих Алекс пугал. Почти все старались держаться от него подальше.

— А мне он показался дружелюбным и общительным на вид, — припомнил я. — Сейчас я понимаю, что это лишь маска, но студенты… Неужели никто не купился?

— Маска появилась потом, моя работа, — грустно усмехнулся Колян. — Вы ведь и меня приняли за компанейского раздолбая? Тоже маска. Только она у меня настолько хорошо прокачана, что я почти сросся с ней. Хотя, не знаю, может, в душе я и есть весёлый раздолбай. Это помогало мне выживать в школьные годы, заводить друзей, клянчить у одноклассников карманные деньги и дополнительную порцию в столовой. Вроде того. На самом деле было у нас с Алексом что-то общее. Какая-то внутренняя трагедия, только разного рода. Его отец не замечал, весь ушёл в бизнес. Мать Алекса умерла при родах, и отец винил в её смерти его, внушал это и сыну. Наверное, отсюда и вылезла некромантия, как знать. А мои родители возлагали на меня слишком большие надежды и муштровали до посинения. Они не дали нам любви. И вышло как вышло. Мы оба пытались что-то им доказать и себе заодно.

Колян отхлебнул начавшего остывать чая и усмехнулся. Мы помолчали.

— А с Хельгой это я его свёл. Она появилась во втором семестре, вышла из академа. Худая такая, бледная, со своими этими браслетами. Сядет и перебирает их всю лекцию. У старшего курса наши разузнали, что она брала академ, чтобы в дурке пролечиться. И что мать у неё вообще сумасшедшая, а отец деспот. Сначала мы за чокнутую её держали, до семинара по матану. Преподша была у нас злая как собака, старая как… не знаю кто, может, её какой-то некромант из гроба поднял. Какую-то задачу с подковыркой нам загадала, и никто путёвого ответа не мог найти. А Хельга сидит в углу на задней парте, браслеты свои перебирает. Математичка на неё так посмотрела и говорит: «Давайте уж вы, Ольга, выручайте». С прошлого курса, значит, Хельгу она запомнила. А та и вышла, тонкой бледной ручкой мел взяла, и настрочила решение. И потом ещё настрочила. Вот тогда мы на неё другими глазами посмотрели. Но Алекс влюбился в неё на семинаре по философии, когда нас с докладами заставили выступать. Хельга там отожгла, про смерть как раз у неё что-то было. Вышла и давай вещать с таким поэтичным видом, что и я заслушался. Вот как Алекс тогда на неё смотрел, я понял: попал парень. Но сколько я потратил сил, чтобы их свести, это отдельная история.