— Говорил же, что это глупая затея, — тихо выругался я, ослабив ворот её платья.

Несмотря на то что я изо всех сил пытался защитить Сабину от воздействия потока силы наблюдателя, она всё же хапнула столько, что не будь экспертом, могла бы уже умереть. Но даже так её внутреннее море дало течь и стремительно мелело. В эксперте, пока он не стал мастером, находится огонёк силы, по яркости которого можно судить о потенциале человека. И сейчас в Сабине он тускнел, разливая вокруг столько сил, что любой мастер средней силы позавидует. Как остановить этот процесс, я просто не представлял.

На лестнице позади появилась аура последнего из пары черепов. Даже удивительно, что он смог продержаться против Свена так долго. Не знаю, кто это и видел ли я его в бальном зале. Я с силой сжал кулаки, пытаясь сдержать гнев. Получилось плохо. Острое лезвие из сжатого доспеха духа перечеркнуло фигуру черепа, разрубив вместе с лестницей и ещё кем-то, кто прятался позади неё.

Десять минут спустя, где-то в северной части города

Шагая по ночной улице, подсвеченной редкими рекламными вывесками, невзрачный на вид мужчина думал о том, что некоторые люди не умеют принимать важные решения. На последнем собрании магистров он, как и всегда, молча наблюдал за алчными и злыми людьми, прячущимися за старыми символами. Сейчас мужчина уже не мог сказать, хотел ли он тогда высказаться, накричать на них или поставить на место. Любое оброненное им слово могло нарушить порядок вещей, но, видимо, молчание приносило проблем ещё больше.

Остановившись у фонарного столба, мужчина наклонился, чтобы немного помассировать ногу. Молодой Матчин, совсем недавно поднявшийся на верхнюю ступень знания и понимания мира, был просто нечеловечески силён. Столкнись он с ним сейчас в бою насмерть, сложно было бы предсказать результат. Выходит, что слухи о смерти американца были правдивы. А это значило, что подходить ближе чем на десять метров к этому монстру было крайне опасно. К тому же он обладал сразу двумя неприятными способностями, одной из которых мог обездвижить жертву.

Справа от мужчины заговорили на французском, с акцентом, присущим выходцам из диких стран. Оглянувшись, он увидел группу чернокожих мужчин, окружающих фонарный столб.

— Не лучшее время ты выбрал для прогулки, папаша, — сказал один из них, некрасивый, чернокожий, с уродливым приплюснутым носом. Для пущей уверенности и повышения уровня красноречия он размахивал тростниковым мачете. — Гони деньги, телефон, часы и ботинки.

— Конечно, — улыбнулся мужчина, выпрямляясь. — Всё, что захотите. Подходите ближе, смелее.