— Доброе утро, — поздоровалась она. Прошла ближе к столу.

— Рад тебя видеть, Алёна, — приветливо улыбнулся ректор. Казалось, что он видит девушку насквозь. — Хочу поздравить тебя с высоким местом на турнире. Жаль, что ты не выступила в зачете четвертых курсов, уверен, первое место было бы за тобой.

— Спасибо, — холодно ответила девушка, — рада, что Вы обо мне такого высокого мнения.

— Ещё я хочу поговорить с тобой о том, чем ты сейчас занимаешься, — сказал ректор. Сцепив пальцы, он положил руки на стол. — Знаешь ли ты, насколько это опасно? Один неверный шаг, и ты не просто навредишь себе, ты больше не сможешь заниматься боевыми искусствами.

— Я знаю и об опасности, и о последствиях, — спокойно ответила она.

— И всё же, — надавил ректор, — я хочу, чтобы ты бросила эти занятия. Я уже поговорил с мастером Иннокентием Коробовым, он возьмется за твоё…

Ректор не договорил, так как девушка сдержанно рассмеялась, пытаясь справиться с собой, чтобы не рассмеяться открыто.

— Простите. Кхм, — она пару раз кашлянула. — При всем уважении, Геннадий Сергеевич, я не сверну с выбранного пути. Любые занятия с Иннокентием Павловичем или с другим мастером МИБИ — лишь бесполезная трата их времени. Я не стану отнимать его, — она прошла к столу и положила белый конверт.

Развернув конверт, ректор бегло прочитал письмо и бросил его обратно на стол.

— Я не приму его.

— Ваше право, — улыбнулась девушка. — Но это ничего не изменит. Прошу меня простить, — она поклонилась и направилась к выходу.

— Алёна! — повысил голос ректор. — Стой! Как твой дед я тебе запрещаю!

Алёна оглянулась и холодно посмотрела на него.

— Не надо сотрясать воздух такими громкими словами, Геннадий Сергеевич. Вы выгнали собственную дочь на улицу и наблюдали, как она медленно умирает. И вы даже пальцем не пошевелили, чтобы помочь ей. Не смейте называть себя… — она глубоко вздохнула, усилием воли возвращая спокойное выражение лица. — Сейчас это вызывает лишь гнев. Но со временем это будет вызывать только жалость и ничего больше. Простите, если я была слишком груба. Удачного дня, — она коротко кивнула и вышла, ощущая спиной тяжёлый взгляд.

Выйдя в коридор, она прислонилась спиной к стене, чувствуя, как её бьет мелкая дрожь. Пару минут она простояла так, приходя в себя, затем глубоко вздохнула и направилась на утреннюю тренировку. Мысли об этом почти полностью вытеснили негативные эмоции, и она даже ускорила шаг, игнорируя взгляды спешащих по своим делам студентов.

* * *

Забив на лекции, я позвонил своим подопечным, назначив тренировку на раннее утро. По сути, у меня оставался один день до начала стихийного бедствия, и надо было успеть кое-что сделать. Благо, с Алёной я успел всё обговорить и заручился её поддержкой. Хотя сомнения по её поводу всё ещё не исчезли.