сумрак? – спросила Арина. – Некая разумная сила, – сказал я. – Сверхсила. Арина смотрела на меня, ожидая. – Порожденная человеческими мыслями, эмоциями, мечтами… – Сумрак не имеет физического тела, – сказала Арина. – Он даже разума в человеческом понимании не имеет, он совсем другой. Сумрак – совокупность всех человеческих сознаний. Сознание живущих ныне людей – это аналог его воли. Память умерших людей – это аналог памяти сумрака. Если мир склоняется к злу – сумрак становится более суровым. Если мир тянется к добру – то и сумрак добреет. Но сумрак не любит меняться, суть всего живого в гомеостазе… – Ты хочешь сказать, что сейчас в мире больше зла, чем во время… ну, допустим, Второй мировой войны? – Я покачал головой. – Не верю! – Дело не в том, чего больше. Дело в балансе. Мировые войны – это чудовищные злодеяния, это океаны боли и страха. Но еще и великие надежды, жертвенность, милосердие! Война не меняет баланс, она лишь поднимает ставки. Но раз Двуединый пришел – значит, баланс сместился. Значит, зло повсюду. Тихое, спокойное, равнодушное зло. В мужчинах и женщинах, детях и взрослых. Баланс меняется, сумраку становится некомфортно, он начинает сопротивляться изменению. И – порождает в человеческом мире ту или иную сущность. В самом простом случае – зеркальных магов, выправляющих баланс на локальном уровне. Если дело серьезнее – Абсолютных Иных, способных дать миру новую правду, меняющих природу людей. Если звучат пророчества, способные нарушить равновесие, – приходит Тигр. Но если равновесие все-таки нарушилось окончательно – появляется Двуединый. – Кто он? – спросил я. – Я встречался с вампирами, я знаю, что это древний вампирский бог… – Да не вампирский он. – Арина поморщилась. – Тоже мне древние клыкастые кровопийцы с амбициями… Двуединый – великий уравнитель, стиратель, чистильщик. Если человеческая цивилизация несется под откос – он приходит и рушит ее, сводит жизнь к самым банальным истинам. Есть, пить, убивать, размножаться. Вот что делает Двуединый – упрощает. – Ну, ему это еще не удавалось, – сказал я. – Кто тебе сказал? – удивилась Арина. – Он приходил уже много раз. – Но мы-то живы! Люди живы! А он… – Да не убивает Двуединый всех людей! – Арина махнула рукой. – Он убивает Иных. Всех или практически всех, честно говоря – не знаю. «Пять дней для Иных, шесть для людей», так? Где тут говорится, что все умрут? – Ну… – Я смешался. – Как-то по контексту… – Не все, – спокойно сказала Арина. – Подавляющее большинство. Девяносто девять процентов. Или