Гесер. – Только так Завулон мог поверить в происходящее. И в наши планы, и в наше поражение. – Это не весь ответ, Гесер. – Я посмотрел ему в глаза. – Далеко не весь! Шеф вздохнул: – Хорошо. Да, я мог сделать и по-другому. Светлана стала бы Великой волшебницей. Вопреки своему желанию. Егор, вопреки тому, что Дозор и так ему задолжал, превратился бы в наш инструмент. Я ждал. Очень хотелось знать, скажет ли Гесер всю правду. Хоть однажды. – Да, я мог сделать и так. – Гесер вздохнул. – Вот только, мальчик мой… Все, что я делал, помимо великой борьбы Света и Тьмы, все, что я делал в двадцатом столетии, было подчинено одному, разумеется, не в ущерб делу… Мне вдруг стало его жалко. Нестерпимо жалко. Может быть, первый раз за тысячу лет Великий маг, Пресветлый Гесер, истребитель чудовищ и страж государств, вынужден был сказать правду до конца. Не такую красивую и возвышенную, как та, которую он привык говорить. – Не надо, я знаю! – крикнул я. Но Великий маг покачал головой. – Все, что я делал, – отчеканил Гесер, – было подчинено еще одной цели. Вынудить руководство полностью снять с Ольги наказание. Вернуть ей все силы и позволить вновь взять в руки мел Судьбы. Она должна была стать равной мне. Иначе наша любовь была обречена. А я люблю ее, Антон. Светлана засмеялась. Тихо-тихо. Я подумал, что она даст шефу пощечину, но, наверное, я до сих пор ее совсем не понимал. Светлана опустилась перед Гесером на колени и поцеловала его правую руку. Маг вздрогнул. Он словно утратил свои бесконечные силы: защитный купол стал дрожать и таять. Нас вновь оглушил рев урагана. – А судьбу мира снова будем менять? – спросил я. – Помимо наших маленьких личных дел? Он кивнул. И спросил: – Ты не рад этому? – Нет. – Что ж, Антон, нельзя ведь выигрывать во всем. И мне это не удавалось. И у тебя не получится. – Знаю, – сказал я. – Конечно же, знаю, Гесер. Но все равно этого так хочется. Январь – август 1998 года. Москва. В тексте книги использованы фрагменты из песен групп «Пикник», «Воскресение», «Сплин», «Blackmore’s night».

Сергей Лукьяненко, Владимир Васильев Дневной Дозор

Сергей Лукьяненко, Владимир Васильев Дневной Дозор Данный текст запрещен к распространению как порочащий дело Света. Ночной Дозор Данный текст запрещен к распространению как порочащий дело Тьмы. Дневной Дозор Часть первая Посторонним вход разрешен Пролог Подъезд не внушал уважения. Кодовый замок сломан и не работает, под ногами – растоптанные окурки дешевых сигарет. Лифт исписан безграмотными граффити, где слово «Спартак» встречается с той же частотой, как нецензурная брань; кнопки прожжены сигаретами и заботливо залеплены окаменевшей жвачкой. И дверь в квартиру на четвертом этаже оказалась под стать подъезду: какой-то убогий, советских еще времен дерматин, дешевые алюминиевые накладные цифры, едва держащиеся на косо вкрученных шурупах. Наташа на мгновение замешкалась, прежде чем нажать кнопку звонка. Нелепо было на что-то надеяться, приходя сюда. Уж если сдурела до такой степени, что решила прибегнуть к магии, – то открой газету, включи телевизор, послушай радио. Серьезные салоны, опытные экстрасенсы с международными дипломами… Все равно – надувательство, понятное дело. Но по крайней мере вокруг будет приятная обстановка, серьезные люди… а не этот приют неудачников. Она все-таки позвонила. Жалко было времени, затраченного на дорогу. Несколько минут казалось, что квартира пуста. Потом послышались торопливые шаги – характерные шаги спешащего человека, у которого с ног сваливаются разношенные тапочки. На миг потемнел дешевый крошечный глазок, потом лязгнул замок, и дверь распахнулась. – Ой, Наташа? Входи, входи… Ей никогда не нравились люди, мгновенно переходящие на «ты». Нет, она и сама предпочитала такое обращение, но хотя бы для порядка спросить разрешение нужно? А открывшая дверь женщина уже втягивала ее внутрь, бесцеремонно схватив за руку, при этом с выражением такого искреннего гостеприимства на немолодом, ярко накрашенном лице, что и возражать сил не было. – Мне подруга сказала, что вы… – начала Наташа. – Да, знаю, знаю, милая, – замахала руками хозяйка. – Ой, да ты не разувайся, я как раз убираться собиралась… или нет, сейчас тапочки поищу. Наташа, с трудом скрывая брезгливость, огляделась. Не то чтобы маленькая, но чудовищно захламленная прихожая. Лампочка под потолком – тусклая, дай Бог, если тридцать ватт, но и это не скрывает общее убожество. На вешалке – горы одежды, даже зимняя шуба из ондатры на радость моли. Отстающий от пола линолеум – невнятного серого цвета. Давно, наверное, хозяйка собирается провести уборку. – Тебя Наташа зовут, дочка?