вздумали слушать? Да за одно имя мерзкое, сатанинское не стоит ее словам значения придавать! – Арина, скажи, – попросил я. – Может быть, я потерянная в девичестве бабушка Завулона? – предложила Арина. – Да не знаю я, что ж вы пристали-то? Нет у меня детей, единственная дочь в дитячестве померла, а потом ведьмовская немощь свое взяла – и никого уже мне не родить. Кусать никого не кусала, вампиры… тоже… Она замолчала, закусив губу. – Что? – спросил я. – Ерунда, – твердо ответила Арина. – Ко всем перечисленным отношения не имеет. Если вы так уверены, что вам нужны кровные узы с ведьмой, – ищите другую. Я впервые почувствовал, как моя уверенность тает. – Нет, связь должна быть, – пробормотал я. – Ведь все складывается… – Антон, – тихо сказала Светлана. – Я что-то не поняла. Ты хочешь сказать, что в Шестой Дозор входит наша дочь, а также – Завулон, Арина, Егор, Кешка и та вампирша? Даже имени которой ты не помнишь? Я кивнул. – Ни ты, ни я… – Да. – Ты с ума сошел, – сказала Светлана ледяным голосом. – Ты рехнулся, Городецкий. Ты хочешь отправить дочь на смертельно опасную схватку в компании веселящегося без повода Темного мага, вернувшейся с того света вампирши, страдающего полнотой мальчишки, неинициированного Иного, работающего фокусником, и старой ведьмы? – Я, между прочим, сменила цвет, – напомнила Арина. – Я теперь Светленькая и чистенькая целительница. Как ты. – Старого кобеля не отмоешь добела, – бросила Светлана. – Это факт, – легко согласилась Арина. – Но я Светлая. И знаешь, Светлана… Антон ведь прав! Мы с Ариной посмотрели друг на друга. – Молчи, ведьма, – сказал я. – Молчи. – Каждый обидеть норовит, – вздохнула Арина. Мы смотрели друг другу в глаза. И мне казалось, что мы говорим – это не был тот магический разговор, что способны вести Иные, это вообще не было разговором – просто мы сейчас думали об одном и том же. «Вот как, значит, – думала Арина. – А как ты понял, Городецкий?» «Как-то понял», – думал я, глядя на лицо ведьмы. Она то ли сняла свою маскировку, то ли я начал видеть сквозь нее – давняя красота исчезла, но и подлинное жалкое обличье не проявилось. Арина была просто старой печальной женщиной. «Иначе ведь не бывает. Нигде, никогда и ничего». «Это ты прав, Городецкий. Но лучше бы сказать. Поверь… ведьме». «Нет. Не сейчас». Светлана тревожно смотрела на нас. Потом сказала: – Мне все больше и больше не нравится происходящее. Гесер… Завулон… Вам не кажется, что эта парочка о чем-то умалчивает? – Тебе виднее, – дипломатично ответил Завулон. –