закон. Понимаешь? Не наш закон, заметь. Не только Светлые его приняли, а все Иные. Этот парень… – Я его знал, – неожиданно сказал Костя. – Он веселый был. Вот черт… – Он мучился? – Нет. – Я покачал головой. – Печать убивает мгновенно. Костя вздрогнул, на миг скосил глаза на грудь. Если перейти в сумрак, то печать увидишь и сквозь одежду, а если не переходить – вообще не обнаружишь. Кажется, он не переходил. Но откуда мне знать, как чувствуют печать вампиры? – Что я мог поделать? – спросил я. – Он убивал. Убивал ни в чем не повинных людей. Абсолютно беззащитных перед ним. Инициировал девчонку… грубо, насильно, она не должна была стать вампиром. Вчера они чуть не прикончили мальчишку. Просто так. Не от голода. – Ты знаешь, что такое наш голод? – спросил Костя, помолчав. А он взрослеет. Прямо на глазах… – Да. Вчера я… почти стал вампиром. Тишина, на миг. – Знаю. Я чувствовал… я надеялся. Дьявол и преисподняя! Я вел свою охоту. На меня вели свою. Точнее – караулили в засаде, ожидая, что охотник превратится в зверя. – Нет, – сказал я. – Уж извини. – Да, он виноват, – упрямо сказал Костя. – Но зачем было убивать? Положено судить. Трибунал, адвокат, обвинение, все как положено… – Положено не вмешивать людей в наши дела! – рявкнул я. И впервые Костя не отреагировал на такой тон. – Ты слишком долго был человеком! – И ничуть о том не жалею! – Зачем ты его убил? – Иначе он убил бы меня! – Инициировал! – Это еще хуже! Костя замолчал. Отставил чай, поднялся. Совершенно обычный, нагловатый и при этом болезненно моральный юноша. Вот только вампир. – Пойду… – Подожди. – Я шагнул к холодильнику. – Захвати, мне тут выдали, но не понадобилось. Я вынул стоящие среди бутылок с «боржоми» двухсотграммовые пузырьки с донорской кровью. – Не надо. – Костя, я же знаю, что это вечная ваша проблема. Мне оно не нужно. Бери. – Купить хочешь? Я начал злиться. – Да зачем мне нужно подкупать тебя! Выбрасывать – глупо, вот и все! Это кровь. Люди сдавали ее, чтобы кому-то помочь! И тогда Костя вдруг ухмыльнулся. Протянул руку, взял один из пузырьков, раскупорил, содрав жестяной колпачок легко и умело. Поднес бутылочку к губам. Опять усмехнулся, сделал глоток. Я никогда не видел, как они питаются. Да и не стремился. – Прекрати, – сказал я. – Не паясничай. Губы у Кости были в крови, тоненькая струйка стекала по щеке. Не просто стекала, а впитывалась в кожу. – Тебе неприятен наш способ питания? – Да. – Значит, тебе неприятен и я сам? Все мы? Я покачал головой. Мы никогда не касались этого вопроса.