домами и проспектом. Редкие промерзлые деревца, несколько ниточек следов – то ли детишки резвились, то ли пьяный прошел напрямик. – Помаши рукой, тебя заметили, – посоветовала Ольга. Я подумал и выполнил совет. Пусть решат, что я прекрасно умею смотреть из реальности в реальность. – Совещание, – насмешливо сказала Ольга. – Пятиминутка… Оглянувшись больше для порядка, я вызвал сумрак и шагнул в него. И впрямь – вся контора. Все московское отделение. В центре стоял Борис Игнатьевич. Легко одетый, в костюме, в легонькой меховой кепке, но почему-то с шарфом. Представляю, как он выбирался из своего «BMW» в тесном окружении охраны. Рядом стояли оперативники. Игорь и Гарик – вот уж кто и впрямь подходит на роль боевиков. Морды каменные, плечи квадратные, лица непроницаемо-туповатые. Сразу видно: за плечами восемь классов, училище и спецназ. В отношении Игоря это и впрямь верно. У Гарика два высших образования. При внешнем сходстве и почти одинаковом поведении содержание разнится абсолютно. Илья по сравнению с ними казался рафинированным интеллигентом, но вряд ли кому-то стоит обманываться очками в тонкой оправе, высоким лбом и наивным взглядом. Семен был еще одним утрированным типом: невысокий, кряжистый, с хитроватым взглядом, в какой-то драной нейлоновой куртке. Провинциал, прибывший в Москву-столицу. Причем прибывший откуда-то из шестидесятых годов, из передового колхоза «Поступь Ильича». Абсолютные противоположности. Зато Илью и Семена роднил прекрасный загар и унылое выражение лиц. Их выдернули из Шри-Ланки в середине отпуска, и удовольствия от зимней Москвы они никак не испытывали. Игната, Данилы и Фарида здесь не было, хотя их свежий след я чувствовал. Зато прямо за спиной шефа стояли, вроде бы совсем не маскируясь, но почему-то незаметные на первый взгляд Медведь и Тигренок. Когда я заметил эту парочку, мне стало не по себе. Они не просто боевики. Они очень хорошие боевики. По мелочам их не тягают. И кабинетных работников было много. Аналитический отдел, все пятеро. Научная группа – все, кроме Юли, но это неудивительно, ей всего тринадцать лет. Архивной группы не было разве что. – Привет! – сказал я. Кое-кто кивнул, кое-кто улыбнулся. Но я понял, что сейчас народу не до меня. Борис Игнатьевич жестом велел подойти поближе, после чего продолжил явно прерванную моим появлением речь: – …не в их интересах. И это радует. Никакой помощи оказано нам не будет… и хорошо, и славно… Ясно. Речь о Дневном Дозоре. – Искать девушку мы можем беспрепятственно, и Данила с Фаридом