– Откуда вы взяли подобную чушь? – Вы противодействовали инициации Светланы Назаровой, проводили действия, направленные против нее? – Да, в разрешенных Договором рамках, – быстро ответил Завулон. – А Фафнир? – Что – Фафнир? – вопросом ответил Завулон. Посмотрел на Эдгара – и подмигнул. – Почему вами был послан в Прагу некий сотрудник Дневного Дозора, идеально подходящий для ревоплощения Фафнира? – Понятия не имею, о чем вы говорите! – Планировали ли вы проведение следующих параллелей: Фафнир – Антихрист, четыре члена секты Братьев Регина – четыре коня Апокалипсиса… Завулон захохотал. Он смеялся долго, радостно, с повизгиванием, как только и можно смеяться, если удался рискованный, но очень веселый розыгрыш. Утер выступившие слезы. Уже спокойнее сказал: – Меня восхищает чувство юмора у представителей Инквизиции. Фафнир – сумасшедший психопат, я даже был знаком с ним лично и меньше всего хотел бы повстречаться снова… но он на мессию Тьмы никак не годится! Уровень не тот. Вот Светлану уничтожить… – Завулон улыбнулся, – возможно. Но такой ценой… нет, что вы. А уж эти неполноценные финские маги… как, как вы сказали – кони Апокалипсиса? Эдгар почувствовал себя полным идиотом. Умоляюще посмотрел на Витезслава. Но тот еще не сдался: – Зачем вами были произведены следующие действия: подготовка гибели Алисы Донниковой, что трактуется как ритуальная жертва для ревоплощения, и заказ у известного московского художника двух портретов – Темного мага Эдгара и дракона Фафнира? Завулон посерьезнел: – В обстоятельствах гибели Алисы я тоже хочу разобраться! Как я пониманию, это предмет следующего дознания? Ну а насчет портретов… Глава московских Темных запустил руку за отворот пиджака и достал две маленькие, примерно двадцать на тридцать сантиметров, картины в рамках. На одном портрете Эдгар и впрямь с ужасом узнал себя. На другом – бился выгнувшийся в судороге дракон. – Это маленький рождественский подарок одному из моих лучших сотрудников, уж простите старику сентиментальность… С этими словами Завулон сделал шаг и протянул Эдгару его портрет. Хороший портрет, чего уж тут говорить! Но еще больше Эдгара напугал шепот Завулона: – Умница… Завулон вернулся в круг. – А вторая картина? – спросил Витезслав. – Сентиментальность, – повторил Завулон. – Разбередили душу мне эти Братья Регина. Вспомнил Фафнира… решил уж сделать на память и его портрет… – Вы не планировали его оживлять? – снова уточнил Витезслав. И на этот раз Завулон ответил очень серьезно и, кажется, с полной искренностью: