И вот совсем недавно обнаружил, Что я давно кишки наружу не давил. А ведь бывало я как выдавлю наружу! Никто из наших так наружу не давил! И я тогда один за всех давил наружу, За всех наружу я тогда один давил! Невозможно было даже представить больший контраст, чем тихий голос Зои Ященко, солистки «Белой гвардии», и этот немыслимый шансон на бас-гитаре. Но песня почему-то мне нравилась. А певец, исполнив проигрыш на трех аккордах, стал сокрушаться дальше: Бывает, щас я иногда давлю наружу, Но это щас, совсем не как тогда. Совсем не так мне давится наружу, Давить, как раньше, я не буду никогда… Я захохотал. Все атрибуты блатных песен присутствовали – лирический герой вспоминал дни былой славы, описывал свое нынешнее состояние и сокрушался, что былого великолепия ему уже не добиться. И было у меня сильное подозрение, что если прокрутить эту песенку по «Радио Шансон», то девяносто процентов слушателей даже не заподозрят насмешки. Гитара издала несколько вздохов. И тот же голос запел новую песню: Никогда в психушке не лечился, Ты меня не спрашивай о ней… Музыка прервалась. Кто-то печально вздохнул и принялся перебирать струны. Я больше не колебался. Порылся в картонной коробке, достал бутылку водки и батон копченой колбасы. Выскочил на площадку, захлопнул дверь и двинулся вверх по лестнице. Найти квартиру полуночного барда оказалось не сложнее, чем обнаружить спрятанный в кустах отбойный молоток. Включенный отбойный молоток. Перестали птички петь, Красно солнышко не светит, У помойки во дворе Не резвятся злые дети… Я позвонил, совершенно не уверенный, что меня услышат. Но музыка прервалась, а через полминуты дверь открылась. На пороге, добродушно улыбаясь, стоял невысокий коренастый мужчина лет тридцати. В руках он держал орудие преступления – бас-гитару. С каким-то мрачным удовлетворением я заметил, что он тоже стрижен «под бандита». На барде были заношенные джинсы и очень занятная футболка – десантник в русском обмундировании огромным ножом перерезал горло негру в американской форме. Ниже шла гордая надпись: «Мы можем напомнить, кто выиграл Вторую мировую войну!» – Тоже ничего, – глядя на мою футболку, сказал гитарист. – Давай. Забрав водку и колбасу, он двинулся в глубь своей квартиры. Я посмотрел на него сквозь сумрак. Человек. И такая перемешанная аура, что я с ходу отказался от попыток понять его характер. Серые, розовые, красные, синие тона… ничего себе коктейль. Я двинулся за гитаристом. Квартира у него оказалась раза в два больше моей. Ох не игрой на