Антон? Я ответил не сразу. Я действительно задумался. Речь не об аресте. Бить придется наверняка и насмерть. Стать острием, центром Силы, которую будут качать в меня Гесер, Завулон, Эдгар… может быть – и другие маги. Да, я менее опытен, чем Великие. Но у меня есть шанс приблизиться к Косте без боя. Исходя из тех самых «сентиментальных соображений». Альтернатива простая – Великие соберут все силы в кулак. И даже Сила Надюшки им потребуется – и Гесер будет требовать от Светланы инициировать нашу дочь… Альтернативы нет. – Я убью Костю, – сказал я. – Не так, – тихо произнес Гесер. – Не то говоришь, дозорный! – Я упокою вампира, – прошептал я. Гесер кивнул. – И не рефлексируй, Городецкий, – добавил Завулон. – Не жуй свои интеллигентские сопли. Нет на свете хорошего мальчика Кости. Да и не было никогда. Пусть он не убивал людей ради крови, но он – вампир. Нежить. Гесер одобрительно кивнул. Я на миг закрыл глаза. Нежить. У него нет чего-то, что мы для простоты называем душой. Какой-то составляющей, неуловимой даже для нас, Иных. С самого раннего детства – спасибо родителям-вампирам. Он рос, участковый врач слушала его сердце и восхищалась здоровьем мальчика. Он превратился из мальчика в мужчину, и ни одна девушка не сказала, что его губы холодны при поцелуе. Он мог бы иметь детей – самых обычных детей от самой обычной человеческой женщины. Но все это – не-жизнь. Все это взаймы, все это украдено – и когда Костя умрет, его тело мгновенно рассыплется в прах… потому что оно давным-давно мертво. Мы все приговорены к смерти с самого рождения. Но мы хотя бы можем дожить до смерти. – Оставьте нас с Антоном, – произнес Гесер. – Я попробую его подготовить. Я слышал, как встали Завулон и Эдгар. Вышли в коридор, закрылась дверь. Что-то зашелестело – видимо, Гесер прикрыл нас от наблюдения. А потом спросил: – Переживаешь? – Нет. – Я покачал головой, так и не открывая глаз. – Размышляю. Костя ведь все-таки пытался вести себя не как вампир… – И до чего додумался? – Он не выдержит. – Я открыл глаза и посмотрел в лицо Гесера. – Он не выдержит, сорвется. Физиологическую потребность в живой крови он сумел погасить, а вот все остальное… он не-живой среди живых и тяготится этим. Рано или поздно Костя сорвется. Гесер ждал. – Он уже сорвался, – сказал я. – Когда убил Витезслава и Инквизиторов… один из Инквизиторов был Светлым, верно? Гесер кивнул. – Я все сделаю как надо, – пообещал я. – Мне жалко Костю, но тут уж ничего не поделать. – Я в тебя верю, Антон, – сказал Гесер. – А теперь спрашивай