Тьма – это просто отсутствие света. Люди – братья наши меньшие. Иные – соль земли. Где ты, Костя Саушкин? К чему бы ты ни рвался – к древним восточным артефактам, к миллиардной армии из китайцев-магов, – я не дам тебе победить. Где ты? Я остановился посреди зала – не слишком-то большого зала провинциального аэропорта. Кажется, я его чувствую… На меня налетел потный мужик с чемоданами, извинился, пошел дальше. Я мимолетно отметил его ауру – неинициированный Иной, Светлый, побаивается летать самолетами, благополучно долетел, расслабился, благодушен – и потому стал заметен. Сейчас мне это было неинтересно. Костя? Я повернулся, будто меня окликнули. Уставился на дверь с табличкой «Служебный вход» и кодовым замком. Никому не слышная мелодия звенела в шуме аэропорта. Кажется, он меня зовет. Кнопки кодового замка послушно засветились, когда я протянул к ним руку. Четыре, три, два, один. Очень хитрый код… Я открыл дверь, оглянулся, кивнул Ласу и осторожно, чтобы не сработала защелка, притворил дверь. Пустые, выкрашенные тоскливой зеленой краской коридоры. Я двинулся по коридору. Мелодия крепла, петляла в воздухе, взмывала и падала. Будто затейливый перебор классической гитары – и тонкие ноты скрипки. Вот это как – настоящий Зов вампира, нацеленный на тебя… – Спешу, спешу, – пробормотал я, сворачивая к другой кодовой двери. Позади хлопнуло – это следом вошел Лас. Новый замок, новый код. Шесть, три, восемь, один. Я распахнул дверь – и оказался на летном поле. Медленно полз по бетону пузатый аэробус. Подальше, ревя турбинами, выруливала на старт «тушка». Метрах в пяти от двери стоял Костя. В руке он держал маленький аккуратный пластиковый дипломат – я понял, что там и лежит «Фуаран». Рубашка на Косте была порвана – будто в какой-то миг внезапно стала слишком мала. Похоже, выпрыгнув из поезда, он вошел в трансформацию, не до конца раздевшись. – Привет, – сказал Костя. Музыка исчезла, оборвалась на половине ноты. Я кивнул: – Привет. Быстро ты долетел. – Долетел? – Костя покачал головой. – Нет… летучей мышью на такие расстояния тяжело. – И кем же ты обернулся? Волком? Абсурдный в своей светскости разговор завершился совершенно нелепым ответом Кости: – Зайцем. Огромным серым зайцем. Допрыгал помаленьку… Я не удержался – хихикнул, представив себе исполинского зайца, бегущего по огородам, огромными прыжками форсирующего ручьи и перескакивающего через заборы. Костя развел руками: – Ну… и впрямь смешно получилось. Ты как? Не слишком… я тебя? Зубы целы? Я постарался улыбнуться