Да уж, хорошо я его потрепал. Но мало, слишком мало. Надо как-то сопротивляться, вырваться из его лап. Порвать на куски, уничтожить. Выпотрошить, как последнюю тварь.
Драться, царапаться, дергаться… Нет! Я не могу так просто погибнуть. Надо сделать хоть что-то. Или уже ничего? В глазах начинает мутнеть, действие блестяшки кончается. Жизнь покидает тело носителя. Я медленно превращаюсь в мелкий холодный труп.
— А! Что за дьявол? Какого хр-р-рена, — вдруг простонал мой противник и немного ослабил хватку.
Не знаю, что это было. Сейчас вообще не до этого! Нужно действовать быстро, как только возможно, используя последние капли энергии.
Не знаю, как это вышло. Но я, не видя почти ничего в тусклом фонарном свете, врезал гада по яйцам. Если они у него вообще были, ведь он серьезно мутировал.
Ага, судя по воплю были! Отлично. Дальше, вырываюсь из лап, ухожу в сторону и ломаю длинную сухую палку, которая торчала из дерева. Заметил ее еще раньше, но использовать уже не успел.
Загорецкий верещит, как помойная псина, не желая упускать добычу. Он бросается на меня со всей дури, но в живот входит острая деревяшка.
— Ааа, как ты смеешь??? Я — абсолютное зло! — орет, захлёбываясь собственной кровью.
Потрепанные магические потоки не дают нормальной регенерации. Органы получают ущерб, сила резко теряется. А смерть сжимает холодной хваткой грязную душу, не давая нормально соображать.
— И абсолютней видали, утырок, — смеюсь, вгоняя палку сильнее.
— Нет! Не-е-ет!!!
— На кол молча садятся, дружище. Не нарушай этикет, — напрягаясь говорю, пробивая врага насквозь.
Затем бросаю палку, позволяя ему отступить. Придурок пялится на меня с болью и страхом. От былого величия не остается даже следа. Он взмахивает руками, будто ловит невидимых комаров.
Хватает палку, торчащую из ужасного тела. Ломает ее, бросив в сторону, и яростно рычит диким зверем, не желая так просто сдаваться. Походу он крепче, чем думал. Даже это его не берет.
Глава 4
Все бы ничего, но я могу упасть в обморок, потому что потерял много сил. А тело ломит так, будто оно попало под повозку, причем не единожды.
Смотрю на проклятого упыря, понимая, что это конец. Причем, скорей всего, мой. Ублюдок что-то рычит, делая шаг в мою сторону. Он зол и готовится атаковать. Еще пара долгих секунд, после чего, Виктор делает быстрый рывок.
Правда, куда-то в сторону, как побитая шавка. Он не хочет больше сражаться. Потрепан и думает, как бы слинять. Вот урод!
— Стоять! Крыса подлая! — ору ему вслед, но сделать ничего не могу.
Загорецкий перескочил могилу, перепрыгнул ограду, рванулся в густые кусты и пропал. Гнаться за ним не было сил. Осталось проводить его взглядом, сесть на одну из плит и уставиться в звездное небо, как сопливый романтик.