— Подразделение уничтожено, — произнёс Лавров, кладя на стол шифровку. — техника сожжена. Всё по плану. Пичугин передал: «Работа признана результативной».

— Значит, сработало, — сухо произнёс Громов, не отрываясь от паяльника. — На войне как на войне. Посмотрим, чья возьмет.

На следующий день Громов усовершенствовал генератор ложных координат. Он ввёл систему «троек» — трёхуровневых сообщений, где одно касалось направления, другое — состава подразделения, третье — условий. Так передача выглядела убедительнее. Текст составляли на немецком, используя справочник военной лексики. Рядом сидел переводчик из разведотдела, выпускник института иностранных языков.

Ближе к полуночи второй сигнал пошёл в эфир. Его приняли на немецкой стороне, судя по реакции — с интересом. Там упоминалось «передвижение группы русских с переправы», и Шумилов тут же направил на это место миномётную батарею. Результат — уничтожены два немецких батальона с техникой и личным составом

Лавров откинулся на ящик, вытер лоб.

— Они начинают верить. А это уже не просто радиоигра. Это управление войсками.

Громов посмотрел на карту, на которой красными флажками были отмечены те места, где немецкие части попадали в ловушку.

— Пока они слушают — мы их ведём. Пусть слушают.

Он надел наушники, и эфир вновь ожил сухим металлическим голосом. Немцы переговаривались о подтягивании подкреплений. Где-то далеко, в темноте, двигались машины, гусеницы чертили снег. А в подвале, сквозь треск радиопомех, начиналась новая атака — невидимая, но точная.

— Мы их уже сбили с курса, — тихо сказал Громов. — Теперь главное — не сбиться самим.

* * *

Под утро 12 января в блиндаже связи, обустроенном в полуподвальном помещении разрушенного техникума было ощутимо холодно. Радиостанции работали на пределе — обмерзшие пальцы едва попадали по тумблерам, но операторы ОСНАЗ не теряли концентрации. Старший лейтенант спецсвязи Рубен Хачатуров, опытный радиотехник, замкнул последний шлейф на распределительном пульте и глянул на Громова:

— Готово. Частота 12.14 мегагерц. Начнем отсюда. Передатчик завуалирован под бытовую помеху. Немцы не сразу распознают, если вообще распознают.

Громов кивнул, поправил перчатки:

— Главное — не повторяться. Иначе сложат мозаичный график, вычислят источник.

— Потому мы и здесь, — сухо ответил Хачатуров. — Все как на охоте: подманиваем — и смотрим, кто клюнет.

Первый «сеанс» начался с короткой радиограммы, имитирующей экстренную сводку штаба. На чистой, нарочито «небрежной» волне звучал голос, записанный заранее: «Ориентир 63, линия лесопосадок — передвижение танков. Возможный фланговый удар. Поддержка артиллерии нужна. Повторяю — возможный фланговый удар…»