— Они снова подают ложные сигналы. Вчера колонны двух батальонов Вермахта попала под артиллерийский обстрел. Наши двигались по маршрутам, которые, по идее, должны были быть безопасными. В итоге угодили в ловушку.

Штромфогель отложил карандаш.

— Думаешь, это те же самые русские, что вели нас за нос во время попытки прорыва к аэродрому?

— Почерк тот же, — ответил Хаузер. — Радиоигру ведут профессионально. Не похоже на простую дезинформацию. Они знают, что мы слушаем. И ведут нас. Как на поводке.

К ним подошёл оберштурмбаннфюрер Ланге. Его лицо, как всегда, было спокойным, но взгляд — сосредоточенным.

— Что вы предлагаете?

— Запустить контрмеру. Пусть Абвер подключит свои мобильные станции глушения. И ещё… — Хаузер запнулся. — Возможно, пришло время применить то, что мы обсуждали.

Ланге с интересом поднял брови:

— Система подавления на базе радиотехнической роты?

— Да. Поставим несколько передатчиков, которые будут срезать весь диапазон. Если у них аппараты радиоуправляемые, мы увидим результат почти сразу.

Штромфогель пожал плечами:

— А если они используют сменные частоты?

— Будем искать и подстраиваться. У нас достаточно приёмников. Главное — начать.

— И не забудь, Хаузер, — добавил Ланге, — если найдёшь источник сигнала, сообщи мне лично. У меня есть пара людей, которые знают, что с ним делать.

Тем временем, в одном из передовых наблюдательных пунктов, унтер-офицер радиогруппы Бауэр фиксировал в журнале координаты. Он слушал эфир почти непрерывно, чертил маршруты, и с каждым днём всё больше убеждался: где-то на другом конце линии сидит такой же профессионал — только в советской шинели.

— Господин лейтенант, — сказал он, когда Хаузер приехал лично, — эти русские не просто передают. Они наблюдает за нашим ответом. Похоже противник водит нас за нос.

Хаузер взглянул на карту. Маршруты совпадали. Ложные координаты, перемещения войск, засеченные радиосигналы. Всё сходилось.

— Значит, пора сыграть по их правилам, — тихо сказал он. — Но с нашими картами.

Он подошёл к радиостанции и передал короткий приказ в эфир:

— «Операция Штиль». Немедленное развёртывание станции подавления. Сектор 4-B, 6-E. Перекрыть весь диапазон."

Штромфогель, наблюдавший за Хаузером, усмехнулся:

— Теперь посмотрим, кто кого перехитрит. Но мне всё больше кажется, что на этом фронте война ведётся не только пушками.

Ланге молча закурил и бросил взгляд на потолок бункера:

— Настоящая битва — это всегда битва умов. И чем дальше, тем меньше в ней дыма, и больше тишины эфира.

А в этой тишине, среди треска радиошума, начиналась новая фаза противостояния: не глазами — по сигналу, не винтовкой — по волне.