Повисла пауза. Сталин поднял взгляд на фотографию с высоким углом съёмки — немецкие солдаты с поднятыми руками, видно, как один несёт раненого. Снято с высоты — спокойно, холодно, точно.

Он медленно отложил трубку, посмотрел на Маленкова:

— Ты как считаешь, Георгий Максимилианович? Стоит ли это того, чтобы заниматься на государственном уровне?

— Да, товарищ Сталин, — ответил тот, сухо, но уверенно. — Я в этом убежден. И главное — сделано не в КБ, не в тылу, а прямо там, на поле боя.

Сталин чуть прищурился. Обратился ко всем:

— Чудес у нас в стране не бывает. Есть инициатива. И есть работа. Если оно летает, видит, и врага уничтожает — тогда зачем много говорить? Делать надо. И взяться за это дело большевистскими темпами.

Он встал, зашёл за стол, прошёлся по ковру, остановился у окна. Там за плотными шторами была московская ночь. Стиль работы Верховного, который работал до поздней ночи, был хорошо известен всем его подчиненным.

— Вот мы сидим тут — маршалы, генералы, — сказал он с характерным грузинским акцентом, не оборачиваясь, — а какой-то инженер собрал такой аппарат. Не для того, чтобы летать красиво. А чтобы бить фашистов. В военное время подобные инициативы надо поощрять в первую очередь.

Он повернулся. В голосе не было театральности — только твёрдость:

— Так вот, с этим инженером нам нужно будет увидеться и дать ему все нужное для работы. Цех. Инженеров. Людей с руками. Всё, что он делает — систематизировать. Не как игрушку, а как фронтовой инструмент. Пусть Штеменко составит план: где, как, в какие сроки можно развернуть производство этих… как вы их называете?

— Беспилотные летательные аппараты, товарищ Сталин, — подсказал Антонов.

Сталин качнул головой:

— Ну что же, военный устав пополнится новыми терминами.

Шапошников наконец отложил сводку.

— Товарищ Сталин, если позволите, — голос его был уверенным. — Я видел, как бьют по батареям по наводке с воздуха. Если такие машины могут корректировать огонь — это значит, что мы уменьшаем потери. Мы можем бить не массой, а точкой.

Сталин кивнул:

— Да, мы уже поняли, что эти аппараты будут работать в режиме многозадачности. Вам, военным, и карты в руки.

Он снова сел, потянулся к одному из телефонов, затем отложил.

— Громова надо срочно вызвать. Пусть вылетает. С ним поговорим. Он теперь человек государственный, и пусть решает государственные задачи.

Маленков записал распоряжение. Антонов шепнул что-то Штеменко, тот кивнул. Всё было ясно: решение принято.

— А теперь, — сказал Сталин, — от слов — к делу.

Он взял трубку, повернулся к телефону: