Коулман
Я хорошо помню это дело. Это было первое убийство, которое я расследовала после того, как весной 2014-го меня перевели сюда из Вашингтона, округ Колумбия. Родом я из Нью-Йорка, но именно в округе Колумбия я росла, ходила в школу и работала пятнадцать лет, так что мне этот переезд дался непросто. Но еще трудней пришлось Майлзу. Я видела это по его глазам, когда мы спрашивали у него за ужином, как прошел день. Он ковырялся вилкой в картошке, односложно отвечал на вопросы, а иногда просто пожимал плечами, а потом запирался у себя в комнате и включал видеоигры. Майлз был раньше милым малышом, ластился к мамочке, но теперь не позволяет мне целовать его на ночь. Я понимаю, что переезд из родного дома – это тяжело для ребенка, но все-таки он не первый, с кем такое приключилось. В этой стране, да и во всем мире, такое происходит каждый день. Как же другие с этим справляются? Хотела бы я знать.
Это была даже не моя идея переехать сюда, в самый центр пустыни. Это пришло в голову Рэю после того, как ему предложили должность регионального менеджера в Палм-Спрингс. Он так долго ждал, когда его повысят, наблюдал постоянно, как людям с меньшим опытом, чем у него, предлагают хорошую работу, что не сомневался, что, если не примет это предложение, другого может и не дождаться. И все у него получилось, он сумел неплохо заработать, дом у нас был теперь побольше, и не нужно было расчищать с дорожек снег зимой, и, главное, можно было спокойно болеть за «Лейкерс»[23] . И как вы думаете, успокоился Рэй после этого, ведь его карьера удалась? Ни в коем случае, теперь он стал работать еще усерднее. Каждый вечер изучал отчеты о продажах, вел маленькой линейкой вниз по каждой колонке, чтобы не пропустить ни ноля, ни запятой. Рэй всегда любил цифры, они никогда его не разочаровывали, не таили в себе никаких секретов и тайн. Иногда, просматривая отчеты о продажах, он разговаривал сам с собой.
А тем временем Майлз сидел в своей комнате и дулся.
Так что работа стала моим спасением. Не то чтобы я получала удовольствие. Быть свидетелем семейного горя совсем неприятно, но я была опытным детективом. Я могла разложить все факты по полочкам. Могла попытаться раскрыть дело, дать возможность семье погибшего ощутить некую завершенность, справедливость, хотя поначалу мне не хватало материала для работы. Никаких следов шин, которые можно было бы изучить. Никакого мусора от машины. На перекрестке не было ни одной камеры видеонаблюдения. Единственный свидетель – бегунья, которая обнаружила тело на дороге. При вскрытии выяснилось, что в крови жертвы нет ни наркотиков, ни алкоголя. Ни финансовых проблем, ни пристрастия к азартным играм – одним словом, довольно скучный парень; по крайне мере, до тех пор, пока я не просмотрела сообщения в его телефоне, хотя и там не нашлось ничего существенного. Все мои надежды были связаны с тремя микроскопическими частичками краски, которые криминалисты обнаружили на одежде жертвы. Вот и все. Ничего больше.