— Хорошие люди везде есть, — грустно улыбнулась старая учительница. — Как и плохие. Но у нас таких картин ты точно не увидишь. Если кто-то попробует хулиганить, так его сразу милиция арестует. Сразу после войны бандиты было разгулялись, но органы быстро порядок навели. Постреляли сволочей много, даже у нас на улице однажды перестрелка бандитов с милицией была, потом трупы вывозили. Теперь спокойно.
— Все верно, — кивнул Сашка. — Товарищ Сталин принял решение окончательно решить вопрос с преступностью и отдал приказ сделать это. Сейчас всю эту сволочь просто отстреливают на месте, воров в законе вообще заочно приговорили к смертной казни и ликвидируют там, где обнаружат.
— Правильно! — резко кивнула Варвара Степановна. — Нечего всяким тварям народ терроризировать! Не хотят нормально жить, значит пусть издохнут. Вон, даже в Блокаду находились сволочи, которые склады грабили, обрекая людей на голодную смерть!
За разговорами вечер прошел незаметно. А затем настала первая брачная ночь. Раха и Марха взяли на себя активную роль, правда большей частью старалась орка, смеска оседлала Сашку, добилась своего и легла спать. Зато Марха не спешила, ублажая молодого мужа разными способами и явно получая от этого огромное удовольствие. Сам парень их поведению не удивлялся, поскольку потерял невинность на «Петрограде», а там женщины всегда играли именно активную роль, и он считал, что так и нужно.
Утром Сашка вскочил рано, быстро позавтракал, не будя сладко спящих жен, только нежно поцеловал каждую. А затем поспешил в госпиталь, где ему вручили потрясенную до глубины души Латиэль, не обнаружившую на своем теле ни единого шрама. Эльфийка долго ощупывала себя и не верила собственным глазам. А потом просто заплакала.
— Ну что ты, родная! — кинулся утешать ее Сашка. — Все же хорошо! Ты здорова.
— Так не бывает… — всхлипывала девушка. — Просто не бывает…
— У нас, в Советском Союзе, все возможно, — заверил парень. — Любое чудо. Мы создаем чудеса своими руками! Помни это.
— Я запомню, — пообещала девушка. — Обязательно запомню.
Глава VIII
Первые дни в Черданцево промелькнули незаметно, привыкать к новой жизни было непросто, но Капа очень старалась. Она училась всему, чему ее учили, не стеснялась задавать вопросы. Не чуралась никакой работы и, когда понадобилось, несколько дней махала тяжелой лопатой, убирая навоз. Затем ее стали учить доить коров. Это было непросто, но орка справилась.
И во все эти дни деревенский кузнец то и дело мелькал рядом. У Капы при виде этого некрасивого мужчины слабели ноги — никто и никогда ей так не нравился, как Михаил. Причем он не навязывался, но всегда старался помочь, подсказать, да и две доярки, невзлюбившие орку, при виде него умолкали — к недавно демобилизовавшемуся мужчине в деревне относились с настороженностью, он был скор на расправу, а кулаки имел тяжелые. Женщин, конечно, не бил, но мог так посмотреть, что любая обделается. Как ни странно, но при всем дефиците мужчин в Черданцево на кузнеца никто из местных девок не претендовал — они его просто боялись. Кроме одной, некой Надежды Парсиной, красивой молодой женщины, то ли вдовы, то ли старой девы, но от нее шарахался уже сам Михаил. Мало того, смотрел на эту черноволосую зеленоглазую красавицу с откровенным отвращением, на что она только презрительно кривила губы и не оставляла своих попыток заговорить с кузнецом, но он обрывал любой разговор с ней и уходил.