Она чуть споткнулась на ходу и замерла на секунду, потом усмехнулась и пошла дальше своей дорогой, оглянувшись на меня всего один раз. Может, и больше, но мне помешали узнать точно.

— Саня! — прервал меня возмущённый голос Олега, — хорош! Успеем ещё, ты чего? Потеряться хочешь? В музей, так в музей, все вместе! А если я сейчас начну, а?

— Да иди ты, — отмахнулся я, прибавляя ходу и перестав оборачиваться, — в свой музей! Нормально всё, не отстану!

И мы дёрнули за не сбавившим шаг Дмитрием, он потащил нас через боковое ответвление на какую-то улочку, переходящую в весёлую площадь, да почти целый квартал, и вот именно так я всегда себе представлял из Комсомольска что-то такое парижское или венецианское, да хотя бы и флорентийское, ведь там были и здания, больше похожие на предметы искусства, и мост с магазинчиками над водой, и брусчатка под ногами, и какие-то кафешки с ресторанчиками, украшенными буйной зеленью да яркими цветами, единственный минус, когда я сорвал один листочек и растёр его в руках, оказался он искусственным, так ведь и понятно почему.

А ещё вся эта красота, набитая весёлыми, благодушными людьми, находилась внутри огромнейшего здания, это я помнил, но это я не воспринимал, потому что никаких стальных опор с железнодорожную цистерну толщиной я тоже не видел, хотя они должны были быть, как же без них, и потолок тоже терялся где-то там, в высоте, хотя он был, он чувствовался, но я его не замечал, даже подняв голову вверх не замечал, меня всё время что-то мастерски отвлекало от него, на меня откуда-то потоком лился свет и свежий воздух, и отчего-то вдруг закружилась голова.

— Так, один готов, — услышал я немного насмешливый голос Димы, — что со вторым?

— Второй нормально, — ответил ему Олег, — я ведь не из тайги вылез, я московский, а мы этому привыкшие. Меня домами и толпой не удивить, хотя внушает, да, чего уж там.

— Ты это, Саня, ты держись давай, — встряхнул меня Дима, — да и почти пришли уже. Вон, смотри, сейчас на узловую станцию зайдём, это для перемещения между основными секторами города, а с уже с неё попадём в музей. Вот там в обморок и будешь падать, а здесь не надо, здесь не поймут, подумают ещё чего-нибудь не то.

— Я же дикий, — напомнил я ему, повертев головой и приходя в себя, действительно, чего это я раскис, как кисейная барышня, — мне можно. Ладно, я в порядке, веди на свою станцию. Веди-веди, нормально всё.

Дима пожал плечами, молча глядя на меня, потом развернулся и зашагал дальше, больше не оборачиваясь, а мы за ним. Скоро мы оказались в огромном зале с высоченным потолком и множеством выходов, дверей и прочих отнорков. Вообще это напоминало огромный аэропорт, а спешащие по своим делам люди добавляли сходства.