Оро вздрогнул. Если принять боль и даже смерть от руки Зимура казалось ему нормальным, капитан Нофу был в своем праве, то вот выпады людей злили старого обезьяна до невозможности. Как они смеют вести себя так, будто имеют право судить его? Сила вскружила им головы, и правы те, кто считает, что этот подлый род должен быть вырезан полностью.

Старейшина не видел никаких противоречий в своих мыслях.

— Не стоит изображать, будто вам нужны причины, чтобы убивать, — бросил он через выпяченную губу. Вера в то, что в итоге все люди будут так или иначе уничтожены потомками Великого короля обезьян, грела ему душу.

— Мы не станем его убивать, — Денис ответил сразу всем, а потом посмотрел только на Илюху. — Помнишь, что сказали Мириен и Дарс тогда в Академии? Если мы уважаем их как союзников, то своих людей они должны наказывать сами. Я вот уважаю Маюки и считаю, что судьбу того, кто пытался ее продать, она должна решать сама.

— Да, так будет справедливее, — кивнул младший, бросив недобрый взгляд на обезьяна. Молчун вот был не согласен, он считал, что любой, кто пошел против тебя — это враг, а хороший враг — это мертвый враг. Простая и логичная схема. Но змееглазый дух решил, как обычно, промолчать.

— Что вы несете? — старейшина побагровел. — Маюки — моя внучка, она не может решать мою судьбу. Я — глава семьи! И если вы уважаете нас, то отпускайте меня сразу. Это не изменит вашу участь, но так точно будет лучше, чем пытаться представить реальность, которой не существует.

Денис подумал, что это вовсе не они живут в вымышленном мире.

— Значит, это не открытия и тяжелый труд Маюки позволили вашей семье попасть в топ сто Схилл? Не ее талант открыл перед первым обезьяном вашего рода двери в Академию и высшее общество потомков Великого короля? Или это вас, а не ее приглашают те же Хао на день Памяти двенадцатого?

— Все ее достижения — это результат всей семьи. Без меня этого бы не было! — Оро гордо вскинул голову на тощей старой шее. Денис даже было подумал, что мог быть не прав. Если семья действительно вкладывалась в обучение, в закупку всего необходимого для Маюки, отрывая многое от других, это надо тоже учитывать. Но тут старейшина продолжил, и налет здравомыслия слетел с его слов, как шелуха от семечек. — Я говорил ей и всем остальным работать! Я вколачивал в них трудолюбие с самого детства! Я покупал артефакты боли, чтобы научить ее и остальных сосредотачиваться на главном и не спать больше четырех часов! И где благодарность?

«Ну что, в какой-то мере он действительно вкладывался в обучение Маюки, — хмыкнул кот, реагируя на недавние мысли Дениса. — Артефакты покупал вон».