* * *

Их было восемь, они приехали верхом. И мы встречали верхом: папа, лорд Косс, я, десять отцовских рыцарей. Это было правильно: нас больше, а кони наши — лучше. Но и неправильно тоже: встречаться в седлах — традиция кочевников. Выходило, будто мы подстроились под них.

Многословно прозвучали титулы, имена потерялись под грудой «лордов», «сиров», «шаванов». Я запомнила лишь двоих гостей. Одним был сам граф Дамир Рейс, а другим — худой синеглазый воин, что долго-долго смотрел мне в лицо без тени улыбки. Его звали Моран Степной Огонь, он был правой рукой графа.

Конечно, мы очутились за столом. Отец щедро поил западников и все спрашивал о том — о сем. Люди любят, когда их спрашивают. Видно, папа хотел очаровать гостей. А я не знала, чего хотеть. За столом сидели двадцать мужчин, которые, встреться они в другом месте, охотно перебили бы друг друга. И я. Было не по себе, я все молчала. Стала думать: в чем суть этой встречи? Зачем мы кормим, поим своих врагов? Поймала часть беседы, прояснилось.

— Мир меняется, и очень быстро, — говорил отец. — Летом не то, что было весною, а осенью будет не то, что летом. К зиме уже не узнаешь то, что звалось Империей Полари. Как думаете, граф?

Дамир Рейс отвечал:

— Не весна и лето, лорд. Времена года как шли, так и идут. Они тут не при чем. Север и Юг, Запад и Восток — вот что меняется. Корона всегда дружила с Центром, а Север держала на цепи — так было. Но вот Корона венчается с медведями, а Шейланд — с Северной Принцессой. За год лягут рельсы до Клыка Медведя и Первой Зимы. Север станет во много раз сильнее. Что я думаю об этом, лорд Литленд?.. А сами вы что думаете?

— Разве я похож на северянина, граф?

Дамир Рейс подергал нижнюю губу. Премерзкий жест: губа оттопырилась, открылись зубы — белые с гнилыми через один. Но ты не подумай, что он был старик. О, нет! Зубы — вот и все, что было в нем гнилого. А тело — будто из железа выкованное.

— Лорд Литленд, я не привык бить мимо. Если стреляю, то прямо в точку. Стрелою ли, словом — неважно. Хотите дружбы с нами? Скажите прямо, не виляя. Протяните руку — и мы решим, пожать ли. Северяне нам враги более лютые, чем вы. Но не потому, что вы добряки. Просто вы бьетесь хуже их.

Мне до воина — как ползком до Запределья. Но в ту минуту я думала в точности то, что каждый из отцовских рыцарей. Бьемся хуже? Берите луки и коней, выезжайте в поле!

Но отец только усмехнулся и сказал:

— Однако вы приехали к нам. Мы позвали — вы приехали. Значит, имеете что сказать, кроме похвальбы.

— Приехали послушать, что вы нам скажете, — отбил граф Рейс.