— Старший брат, теперь Амо красотка? Да? Да-да? Да-да-да⁈

— Они… они определенно тебе идут.

Что тут скажешь. На наёмника смотрела пара необычных глаз. Золотая радужка, словно у хищной птицы. Пугало и завораживало. Близнецы ещё после первого разговора задумались на тему имён. Сказанное Молохом не прошло мимо них. Так что теперь экипаж пополнили два новых члена команды. Это Амо (Альфа-М) и Ома (Омега-М). Как говорится, просим любить и жаловать. И первой чести «любить и жаловать» удостоилась уважаемая Эвелин Дарквуд, потому как мелкие нуждались в её тщательном осмотре.

— Сестра, не наседай на старшего брата. Мы только вышли от тёти Эвелин, а тебя не переслушаешь. — а вот и Ома. Осадил сестру, как всегда.

— Извини, брат.

Первое удивление прошло, и Молох рассмотрел их «глаза» повнимательней.

— Это не импланты, да?

— Нет, протезы. Брат Трэм сделал их. Правда он говорил, что переделал какие-то свои заготовки для дронов, но мы его не поняли. Брат Трэм разговаривает не всегда нормально. А Тётя Эвелин сказала, что раньше, чем через год нам импланты ставить нельзя.

— Год⁈

— Мы помним твоё обещание, старший брат, — и куда только делась подростковая бесшабашность и веселость. В мгновение ока Омега-М, точнее Ома, стал серьезен. Не по-детски серьезен. А в сочетании с его глазами, это давало пугающий эффект. — Всё нормально. Навыки тёти Эвелин бесспорны. Нам довелось повидать много докторов, но мы чувствуем разницу. Раз она говорит, что нужно подождать, мы подождем.

— Хорошо, но я все равно с ней поговорю.

— Как хочешь. Если станет совсем тяжело, зови. Мы тебя эвакуируем, — ну вот, теперь и они шутят. — Мы к брату Трэму, похвастаемся глазами.

— Ага. А я с… тётей Эвелин пока поговорю.

Что тут скажешь, данное заявление звучало смело и дерзко, но далеко от реальности. «Тётя» Эвелин оказалась тем самым айсбергом, который пропорол борт корабля, а потом ещё и кинул его с прогиба, чтобы таким дерзким не был.

— Точно нельзя пораньше?

— Совсем точно, Молох. Так точно даже птицы на чистую машину не срут. Абсолютно точно. Абсолютли.

— Это звучит… не очень. — Капитан не мог ничего сделать. Только бурчать. Доктор была непреклонна. Отвечала стойко и без эмоций. Максимум, что мог добиться Молох сейчас — это повысить вероятность своей смерти от передоза ректальными свечами в случае, если у врача лопнет терпение.

— Повторяю для тех, кто не может свыкнуться с суровой действительностью. Ставить импланты глаз не имеет смысла ещё минимум год, возможно два. Но ставить «пустышки» не просто можно, а необходимо. Протезы глаз обязательная мера, — доктор терпела. Доктор понимала, почему он себя так ведет. Но… терпение тоже имеет границы. — Или ты думаешь, я тут с лицом полным скорби и печали сижу, потому что меланхолия внезапно нагрянула⁈ Будь другие варианты, закинула бы ногу на ногу и заставила принести мне отличного винишка, пока излагала план лечения. Но я так не делаю, потому что НЕТ других вариантов.