— Не уверена, что ему хоть что-то будет, может разве что пальчиком погрозят… — протянула я, вспоминая, как это было у нас в общаге, когда на одну из студенток напали двое парней. Дело переквалифицировали в хулиганство, а нападавшим даже условного не дали. Лишь предупреждение и маленький штраф, чтобы больше так не делали.

— Его посадят, — ответил блондин, изрядно меня удивив, — потому что он уже на условном сроке. Плюс еще и сговор. А он явно молчать не будет и потащит за собой Коркову. Мы посоветовались с нашим адвокатом, он сказал, что это всё очень серьезно. Коркову, может, и не посадят, но условное за то, что она сделала, дадут. Фактически она наняла человека, чтобы он причинил вред твоему здоровью. Дэн молчать не будет. Но дело это будет длинное. И не знаю, хочешь ли ты всех этих разборок? Мы могли бы стребовать компенсацию с них обоих, и всё. Как скажешь, так и будет. Мы в любом случае тебе поможем.

Я в некотором шоке уставилась на обоих мужчин, не в силах поверить, что они хотят мне помочь.

— Кать? Что думаешь? — Андрей посмотрел мне пристально в глаза.

А я представила, сколько всего придётся вытерпеть, потому что помнила, через что та девчонка знакомая прошла, сама ведь на суд ходила, да и рассказы от неё слушала, как её в полиции допрашивали, словно она не потерпевшая, а подозреваемая, и поняла, что точно на это не способна, поэтому ответила:

— Не хотелось бы в полицию…

— Что ж, нет — значит нет, — спокойно улыбнулся мне Алексей, — поэтому мы поступим иначе. Но, — он поднял указательный палец вверх, — если всё же захочешь написать заявление, то можешь на нас рассчитывать. А пока отдыхай, мы обо всем позаботимся.

Он вдруг встал и, подойдя ко мне, наклонился и нежно поцеловал меня в щеку, очень близко к губам.

И не успела я опомниться, как брюнет сделал то же самое, только поцеловал меня с другой стороны, опять очень близко к губам и невероятно нежно.

— Отдыхай, Катюш. Ни о чем не думай, мы обо всём позаботимся, — тихо сказал он, смотря мне в глаза, и я подумала, что он сейчас меня поцелует в губы, но в этот момент его окликнул Алексей:

— Идем обрадуем Дэна.

Они ушли, попросив меня вновь закрыть дверь и не выходить до завтрашнего утра в коридор.

Эти поцелуи не на шутку взбудоражили меня, как, собственно, и сам разговор. Даже успокоительное, что выписал мне доктор, уже не помогало.

Сказать, что мне было любопытно, что же они скажут Дэну и что он ответит им, — значить ничего не сказать. Но… я девочка была уже взрослая и умела подавлять свои желания.

Душ мне пока был запрещен, так как я могла смыть всю мазь, поэтому я отправилась в постель.