– Ты забыла о брате! Семилетний мальчик придёт в ужас, если бежать вынужден будет он. Выбирай, кто?

– Нет, я сделаю всё, как надо. Тёмик не должен знать, что грозит опасность.

– Вот и хорошо! – она приобняла Таню за плечи. – Помни, что всегда есть тот, кому страшнее. Я пообещала, что никому не позволю вас обидеть. Верь мне и ничего не бойся, я иду следом. Всегда за твоей спиной!

Бежать пришлось. Преследовали не полицейские, а двое мужчин с короткой стрижкой. По виду военные. Таня думала, что ещё пара шагов, и она упадёт. Ноги с трудом плелись следом за рвущимся вперёд телом.

Стоило заскочить в дверь и их закрыли другие двое мужчин, выглядящее не менее угрожающе. Для верности между ручек вставили металлическую палку.

– Поднимайтесь спокойно. Здесь они не пройдут. На втором этаже вас ждут. Зайдёте в лифт, там вам дадут инструкции.

Таня с округлившимися глазами наблюдала за происходящим. Сердце громко билось. В очередной раз понимала, что жизнь на острие событий не для неё. Глубоко натянутый капюшон скрывал лицо и скрученные улиткой волосы, мешая обзору.

– Не открывай! – Татьяна Ивановна не позволила стянуть его с головы. – Если сказали спрятаться, значит так надо. Потерпи до места.

Всё походило на фильмы про секретных агентов. Перед глазами высокие ступеньки лестницы. Стеклянная дверь. Длинный коридор, покрытый ковром. Хромированная с зеркалами кабинка лифта. Они поднялись на один этаж. Вернулись на два ниже. Перешли в другой лифт, и вышли на этаже с тёмными стенами, отправив кабинку вверх.

Похоже, Савва выкупил несколько номеров. В тёмно-коричневую дверь каждый входил со своей эмоцией. Татьяна Ивановна с болью в груди, не за себя, а за то, что придётся испытать дочери.

Большая, ярко освещённая прихожая полу-люкса, с наглухо закрытыми шторами. На диванчике о чём-то привычно спорили Савва с Тоней.

– Мамуля! – она кинулась обнимать самого родного человека. – Я так переживала за вас с Таней! Помню, что отец Ильи вечно тебе прохода не давал!

Татьяна не могла говорить. Она, не переставая, целовала дочь, приговаривая:

– Прости, прости, прости меня, моя девочка! Не смогу жить, если отвернёшься от меня.

– Мама, о чём ты говоришь? Ничего не понимаю.

– А я понимаю! – Шульгин качал головой. – Только не понимаю, как это могло произойти!

– Что понимаешь, не понимаешь? – Тоня хмурилась, переводя взгляд с потерянного лица матери на удивлённую физиономию мужа.

– Я твоя родная сестра! – ответила за всех Таня, наконец, избавившись от капюшона. – Ты Королёва Антонина Максимовна!

Тоня, стойко принимающая удары не только на ринге, но и в обычной жизни, выглядела совершенно растерянной.