– Этого не может быть… мама, скажи…

– Я очень виновата и могу объяснить одну из причин. Ваша мама сбежала из Москвы в глухомань, узнав, что беременная. Значит, было что-то, что очень её напугало. Отец готов был тащить домой полуживую жену и дочку в угоду отцу. На юбилей, как он сказал.

Она, выскользнув из рук дочери, встала на колени.

– Можете меня казнить, но я пылью буду нестись за вами. Я вырастила тебя из крохи в уверенную в себе, целеустремлённую красавицу.

– Мам, встань! Мам!.. – Тоня тянула её за печи вверх.

– Мне страшно представить, что могли с тобой сделать опекуны! Живой ты им не нужна! Я очень боюсь за тебя и не хочу, чтоб ты… – она запнулась. – Вы все оставались там жить!

Савва поднял тёщу на ноги. Серые глаза пристально смотрели в карие, объявляя новость:

– Мы сегодня поженились. Отношение к Тоне изменится. Всё в доме будет по-другому! Начиная с охраны.

– Как? – Татьяна не могла поверить, что дочь не предупредила о самом главном поступке в жизни любой девушки.

– Поженились? – Таня была ошарашена и рада одновременно. – Можно избавиться от опекунов? – счастливые глаза трусихи уставились на сестру, до сих пор не отреагировавшую на их родство.

– Да, фиктивный брак! – Она трясла головой. Мысли наслаивались одна на другую. – Я не Таня, всё недействительно. Меняю охрану, нанимаю прислугу… – Тоня по-прежнему пребывала в шоке.

– Доча, скажи мне что-нибудь…

– Мама, я не готова! Я люблю тебя, очень люблю, но ты украла мою жизнь! Хотя, возможно её и сохранила… – она запустила пальцы в густые волосы. – У меня кругом идёт голова. Я никогда не увижу родителей, но не вернись мама в Москву и была бы жива! Знаю тайну, от которой она пришла в ужас. И правильно сделала, что сбежала. Не нужно было отцу её возвращать. Тут любовь ради себя и деда… – Она без сил плюхнулась на диван. Низко опустила голову, вспоминая фотографии родителей в комнате Тани.

Страшно, когда не можешь сказать «прости, что не была рядом с тобой в трудные минуты» той, что немало вынесла в жизни и погибла из-за любви. Душа истекала до ощутимого липким, горьким на вкус чувством вины.

«Почему не побывала на кладбище? Они же видят меня оттуда, но ничего не могут сказать!»

Мысли любимой девочки били в сердце Татьяны.

– Господи, девочка моя, что я наделала… – и без того покатые плечи опустились.

В ответ ни претензий, ни проклятий, ни прощения.

Худенькая фигурка заведующей роддомом на глазах из стройной превратилась в старушечью, беззащитную.

Тягостная тишина нарушалась слёзными всхлипами. Никто не решался влезать в разборки между матерью с дочерью. Ожидали решения Тони, а та упорно хранила молчание.