От него пахло металлом, бензином и холодом.

Он зыркнул на Алису быстрым, ничего не выражающим взглядом, нажал кнопку «Пуск» и глухо спросил:

- Вам какой?

Голос был низким, без интонаций.

- Четвертый, - быстро выдохнула Алиса, снова потянувшись к панели, но нужная кнопка уже горела.

Как?..

Ему тоже на четвертый?

А горле запершило. Двери лифта плавно закрылись, и он тронулся вверх.

Алиса стояла, вжавшись в угол, стараясь дышать тише. Пространство вокруг нее сжалось до размеров спичечного коробка.

Бред же! А ну-ка, приди в себя… И перестань, в конце концов, реагировать на этого мужчину подобным образом.

Сюрреализм какой-то, честное слово.

Он стоял вполоборота к ней. На неё не смотрел, достал телефон, мазнул по экрану, потом понял, что в лифте связи нет, и поморщился.

От него исходила сумасшедшая энергетика, прямо-таки давящее ощущение присутствия, от которого по спине бежали мурашки.

И ладно бы только это.

Алиса успела заметить царапины на его лице. Свежие…

Скажите, пожалуйста, кто в их мире сейчас ходит с ссадинами и шрамами на лице? Или у него шрамы давно?

Внизу живота как-то странно потянуло. Некой опасностью.

Алиса не относила себя к числу тех женщин, которых возбуждало все, что связано с армией и военной маскулинностью.

Она перевела взгляд на свои руки. Нечего пялиться на мужика.

Взрослый он…

Она тоже не пигалица. Двадцать семь годиков стукнуло месяц назад, но отчего-то в одном пространстве с этим суровым мужчиной она чувствовала себя совсем мелкой.

И уязвимой какой-то.

Ладно… ладно… Четвертый этаж - это быстро…

Черт! И почему он тоже обосновался на четвертом? Может, квартирант? Не сосед?

На табло зажглась цифра «три». Лифт резко дернулся с противным скрежетом металла, и свет погас, погрузив все в абсолютную, густую, слепящую темноту.

Из горла Алисы вырвался короткий непроизвольный вскрик, больше похожий на всхлип ужаса.

Её детский страх, получивший во взрослой жизни замысловатое название «никтофобия», накрыл с головой. Мгновенно…

Где-то рядом послышалось приглушенное ругательство, причем, яркое и без прикрас.

Алиса на мат почти не обратила внимание, он прошел фоном.

Тут проблема поважнее нарисовалась.

Темнота для неё - это не просто отсутствие света.

Темнота для неё всегда была живой.

Вязкой, давящей субстанцией, которая лезла в глаза, в рот, в легкие. Сердце заколотилось как бешеное, а разум помутнел от животного страха. Она инстинктивно прижалась к стене, цепенея. Пальцы впились в защитную обивку, которой застройщик покрыл лифт на время ремонта квартир.

И тут до нее дошло самое ужасное. Она не одна.