Она не узнавала себя и много чего не понимала в происходящем. Да, случилось то, что случилось - она переспала с незнакомцем. Это она уже для себя выяснила и определилась, как бы интересно это ни звучало.

В конце концов, взрослые люди, обоюдное согласие, никто никого не принуждал.

Но дальше-то что? Откуда это волнение и постоянное поглядывание на часы.

Если она сегодня сядет к Ренату в машину, то даст молчаливое согласие на продолжение. Правильно же Алиса понимала расставляемые акценты?

Конечно правильно. Двадцать семь годиков как-никак. Не соплюшка.

Но…

Внутри почему-то бурлило это пресловутое «но», от которого как Алиса ни пыталась уйти, оно настырно возвращалось в голову. Многие ее ровесницы, да и не только ровесницы, спокойно относились к одноразовому сексу. Ходили в бары, в клубы, снимали мужиков, позволяли себя снимать. Это стало нормой их жизни.

Алиса себя никогда не относила к подобной категории девушек. Для неё близость всегда была чем-то большим, чем просто разрядка. В ней было что-то интимное, требующее хотя бы минимальной эмоциональной связи.

А что выходило у нее сейчас? Если она сядет в машину к Ренату, они доедут до ресторана, поужинают и дальше мужчина явно будет настроен на продолжение.

Так?

Так.

А она?..

А она может спокойно расставить точки над «и» и перестать накручивать себя. Сказать, что произошедшее – недоразумение, и попросить Рената обо всем забыть.

Ага, именно. Забыть. И дальше они могут начать общаться по-соседски. Ну-у, за солью там друг к другу бегать. Или по каким там причинам тревожат соседей.

И дальше начиналось самое интересное. В душе поднимался некий бунт, который никак не подчинялся логическому вразумление.

Что немного подбешивало Алису.

Как и грязный железный монстр одного брутала. Который, как выяснилось, одним своим появлением способен переполошить не одну женскую душу.

Жанна на тренировки теперь бегала стабильно накрашенная и полностью укомплектованная.

Алиса же… За «продолжение» активно рассуждала. И стоило ей подумать об этом самом «продолжении», напряжение между бедер усиливалось. Как бы она себя ни переубеждала, и, что говорить, как бы ни отнекивалась, тело говорило о другом.

И это выносило Алису из координат ее мира.

Часы на стене показывали пятнадцать минут четвертого. До семи оставалось… Нет, ничего, и ей надо определиться. Решить.

У девчонок совпал перерыв, значит, сейчас они пойдут пить кофе.

Неплохое решение. Взбодрится, а, заодно, может, и голова встанет на место.

Телефон, стоящий на вибро, пришёл в движение и высветил имя: «Мама».