- Не стоит.
- Что не стоит?
- Думать.
Кто-то, кажется, ещё и шовинист…
А-а! Пофиг!
Алисе на самом деле было сейчас не до моральных качеств незнакомца. Если всё будет хорошо и она выберется живой из лифта, она поблагодарит и забудет о нем, как о дурном сне.
Наверное… Ровно до той минуты, как не увидит во дворе чертов гелик.
Лифт странно качнуло.
- О-о…
Теперь не только никтофобия диктовала свои условия.
- Да, блядь…
Алиса не поняла, как прижалась к незнакомцу всем телом.
- Пожалуйста… Мы же не падаем, да?
- Нет, черт побери. Мы стоим!
Вот теперь Алиса готова была поклясться, что последнее слово имело ярко окрашенный нюанс.
И да… У него стоял!
Она это чувствовала! Как, сто процентов, чувствовал и он.
Разные люди в стрессовых ситуациях реагируют по-разному. Может, у этого конкретного товарища конкретно такая реакция?
- Так… Давай-ка ты от меня отойдешь, леди.
- Нет.
«Леди» сильнее вцепилась в руку незнакомца, надеясь, что завтра он не обнаружит на ладони следы её ногтей. Вцепилась-то она крепко, захочешь отодрать её – фиг получится.
Надеюсь, ему ни от какой другой «леди» за её царапины не прилетит.
Что-то изменилось в воздухе. Алиса это почувствовала прямо всеми фибрами души. Даже сквозь панику, которая вроде бы уже не так сильно била по рецепторам, но ещё била.
С её телом тоже что-то происходило. Его то в жар, то в холод кидало, и Алиса не была уверена, что причиной тому были только фобии.
- Последнее китайское предупреждение, - голос мужчины понизился на несколько тонов.
Какое китайское…
Какое последнее…
У Алисы перед глазами темнота искрила. Билась. Пробиралась под кожу.
И единственным препятствием на её пути был запах незнакомца.
Ладно… И ещё его фактурность.
И он весь сам… Да-а…
Внезапно Алиса почувствовала новое прикосновение. На этот раз - к своей талии.
Её сейчас что сделали? Обняли? Этот факт прорвал панику, но ненадолго.
Давайте… Отвлекайте её дальше!
Она, по крайней мере, ещё дышала!
Это был захватнический, не оставляющий выбора жест. В висках застучало сильнее. Темнота давила, и сознание Алисы было сплошным белым шумом.
И лишь когда его большая, шершавая ладонь сжала её ягодицу и с силой грубо вздернула её вверх, прижимая к себе, вдавливая в натренированное, твёрдое тело, которое она теперь ощущала каждой клеткой, до Алисы дошло.
Происходило что-то апокалиптическое.
Она открыла рот, чтобы вскрикнуть, запротестовать, но звук был украден.
Властные, грубые губы накрыли её губы в поцелуе, который не имел ничего общего с нежностью. Это был акт захвата. Мужчина пил её дыхание, её испуганный стон, подавляя любые попытки сопротивления. Его губы были твёрдыми, требовательными, а язык без церемоний вторгся в рот Алисы, заполняя его вкусом кофе, железа и чего-то дикого, первобытного.