— Но доказать убийство, получается, не смогли?

— Не смогли.

Мужчины замолчали, явно что-то обдумывая. Не выдержав пытки неизвестностью, девушка сползла с кровати и аккуратно переместилась к дверям, но оба мага продолжали молчать.

— Как именно? — не выдержав этого молчания, вмешалась в разговор Розмари. Спохватилась: — Всем доброе утро.

— Доброе утро, — откликнулся Герберт.

— И тебе, — кивнул кузен. — Прости, что разбудили.

— Да, простите нас, Мари, мы увлеклись, — спохватился следователь. — И, уж извините, но я не понял вопроса.

— Как именно предыдущий глава клана покончил с собой? — Видя их удивление, пояснила: — Дверь была не до конца закрыта, так что я слышала, о чём вы говорили.

— А, вы об этом, — следователь почему-то выглядел разочарованным. — Отравился. Относительно того, специально или случайно и сам ли, были сомнения.

Брови Леонарда поползли вверх:

— У меня они теперь тоже возникли. Такие совпадения вызывают определенные вопросы.

— Половина убийств, которые мы расследуем, совершается с помощью ядов или лекарственных передозировок, — с каменным выражением лица сообщил огневик. — И то только потому что большая часть остальных приходится на пьяные ссоры, когда с применением магии, когда холодного оружия.

— То есть ты думаешь, эти два убийства не связаны?

— В том давнем деле в убийстве подозревали Амелию, как потенциальную наследницу. Убивать своего водителя, когда тот за рулем, согласись, она бы не стала.

— А если убийцей была не она? — Мари устроилась на одном из стульев за кухонным столом.

— А кто? Мать? У той вообще резона не было: именно ей отошла опека над недееспособным главой рода.

— То есть вся власть и капиталы были у матери?

— Именно. Согласись, убивать сына ей в такой ситуации нелогично.

— Пожалуй. Понятно, почему заподозрили Амелию.

— О чём и речь.

— Она не могла не понимать, что у неё есть все шансы повторить судьбу брата, — возразила Мари. — В этой ситуации убивать его слишком безрассудно с её стороны.

— Могла понадеяться, что её это не коснётся. Или просто желать для клана лучшей доли, чем безумец во главе, — как наследнику Леонарду мотивы Амелии, если, конечно, в том старом деле убийцей была именно она, были понятны гораздо лучше.

— Так или иначе, ничего доказать мои коллеги не смогли. Возможно, Август сам по недомыслию наглотался таблеток: магически вызванное безумие непредсказуемо и слабо поддаётся что медицинскому, что целительскому воздействию. Меня в этой истории заинтересовало кое-что иное. То, что последние несколько глав не справлялись с инициацией на главенство. Род был фактически обречен. До кое-чьего вмешательства, — Герберт внимательно смотрел на Мари, — предсказать которое было невозможно.