Заинтригованный, я вернулся обратно к барьеру и легко прошёл внутрь серой зоны. Попросил Петра проверить, и он тоже пересёк без всяких усилий.

«Интересно, — подумал я. — Неизвестный элемент исчез, и всё вернулось на круги своя». Но, что забавно, монстрам этот барьер никогда не мешал. Только мне, людям и, видимо, скорпикозу.

Как же хотелось разобраться во всех загадках. Чем больше я узнавал об этом мире, тем больше вопросов возникало.

Пока мы шли, постоянно одёргивал Лахтину. Она открывала рот и пыталась говорить, но получалось у неё крайне плохо — словно у умственно отсталой. А ещё постоянно хватала себя за промежность, чем очень смущала охотников.

«Там чешется!» — возмущалась в ответ на мои замечания.

«Терпи и не трогай!» — мысленно приказывал я.

Наконец, мы вернулись на территорию особняка. Я представил Лахтину всем как свою… служанку. Витас кивнул и пошёл докладывать остальным. Жора принял это объяснение без вопросов Главный слуга дома Магинских всегда отличался тактом, хотя глаза выдавали интерес и подозрение.

Но стоило мне зайти в свою комнату, как из другой части, где спали перевёртыши, послышался скрежет. А потом эти две фурии ворвались ко мне. Они тут же приняли истинные формы и бросились на Лахтину, которая с визгом спряталась за моей спиной.

— Фу! — рявкнул я, вставая между ними.

— Она… — Елена указала когтем в сторону Лахтины. — Тварь! Скорпикоз!

Вероника тем временем пыталась зайти мне за спину, чтобы напасть на перепуганную девушку.

— Так! — я поднял руку, останавливая их. — В общем, да, это скорпикоз, которая прибыла за вашей матерью и ранила её. Она была в серой зоне и почему-то вдруг стала такой. Вернуть себе обличье не может. Эта девушка принесла мне клятву крови и верности. Поэтому не трогаем.

Перевёртыши остановились, прожигая Лахтину ненавидящими взглядами.

— Что я хочу от вас, — продолжил, смягчив тон. — Научите её… всему. Как одеваться, как умываться, есть, в туалет ходить. Как садиться, шагать…

— Она что, тупая? — Елена скривила губы в ухмылке.

— Нет, — покачал я головой. — Просто вообще не понимает, как быть и жить человеком, тем более женщиной. Зовут её Лахтина

«Нет! — тут же возразили в моей голове. — Только ты можешь обращаться ко мне по имени, а все остальные должны произносить полностью: Щанамах-Морха Лахтина Архичэшлюа. Первая из Жалящих, Величайшая Скорбь Глупцов, Хвост Заката, Несущая Тысячу Ужасов».

«Теперь ты просто Лахтина. Никто так долго говорить твои имена и титулы не будет. Тем более сбавь свой пафос. Забыла, кем стала?» — возразил я.