Улыбнулся и повернулся к Коле, который всё ещё стоял в стойке. Худой, сухой, но с огнём в глазах, готов за меня горло грызть. Хороший пацан.

— Я чего-то не понял… — хмыкнул земельный аристократ. Его губы растянулись в насмешливой улыбке, в глазах мелькнуло недоверие, смешанное с раздражением. — Ты меня не слышал?

На его слова я никак не реагировал. Смотрел мимо, словно он был пустым местом. Напряжение росло. Вокруг нас собиралась толпа зевак — юных аристократишек, готовых потешиться над новеньким. Их лица светились предвкушением зрелища: сейчас будут разбираться с новеньким выскочкой.

Наконец-то меня пихнули в спину. Отлично… Ожидаемо и по моему плану. Глубоко вдохнул, набирая воздух полной грудью, и рявкнул:

— Солдаты!

Командный басовитый голос разлетелся по столовой, ударился о стены и отразился от потолка, хрустальные подвески на люстре задрожали. Звуки разговоров и звон посуды моментально исчезли, будто кто-то повернул выключатель. Все уставились на меня. Даже настоящие офицеры в углу замерли с вилками в руках.

Я стоял прямо, подтянутый и уверенный — солдат до мозга костей. Те, кто умеют видеть и замечать, уже точно поняли разницу между мной и остальными сопляками.

— Хотели посмотреть, что я из себя представляю? — нарочито спокойно спросил я, даже не повышая голос. — Занимайте места.

На мой приказ тут же вбежали с десяток человек: рядовые, сержанты, даже прапорщик. Их сапоги прогремели по паркету. Автоматы и винтовки наперевес — значит, готовы выполнить любой приказ. Лица серьёзные, взгляды цепкие.

Раскольников, видимо, не до конца понимал, что происходит. Его лицо исказилось, а самоуверенность постепенно улетучивалась.

— И? — уставился он на меня, пытаясь сохранить улыбку, но губы дрожали.

— Этого, — указал на наглеца пальцем, — в карцер, а перед этим десять ударов дубинкой по хребту, чтобы мозгов прибавилось. Вот этим, — обвёл рукой тех, кто больше всех возникал, — по пять ударов. Выполнять!

Глаза Раскольникова расширились. Он явно не ожидал такого поворота событий. Молодое лицо расцвело фальшивой усмешкой. За ней скрывался страх, который он тщетно пытался подавить.

— Ты дурак, младший лейтенант? — голос парня звенел от напряжения. — Смеешь приказывать? Так и я могу!

Но вбежавшие солдаты меня внимательно осмотрели: глаза скользнули по нашивкам и погонам. Прапорщик — крепкий мужик, весь в шрамах, с лицом, изрезанным морщинами, — шагнул первым. Его рука, тяжёлая, как кувалда, легла на плечо земельного аристократа.

— Прошу последовать за мной! — сказал тихо мужик.

— Чего? — глаза будущих офицеров округлились, словно блюдца. Недоумение и шок расплескались по лицам.