— Господин граф, что-то еще не так? — поинтересовалась Азалия.

— Могло быть хуже, — неопределенно ответил и посмотрел на Шипку: — Прочла? Передай послание графине.

Хозяйка дома удовольствий мою просьбы выполнила, при этом почему-то смущена. Неужели теми несколькими фразами вражеского лейтенанта, что и как он сотворит с пленными женщинами? Похоже на то, судя по вскрику Азалии, которая как раз дочитала до этого места. Кстати, графиня же замужняя дама, а покраснела словно невинная барышня. Хотя, Игалек очень уж откровенно описал, что и как его люди сотворят, если попытаюсь ему помешать. В общем-то, если рассматривать и оценивать ультиматум, то он написан обычным бандитом, а не офицером, имеющим благородное происхождение. Или, правильнее будет сказать, пиратом. Горшанская империя не брезгует негласно охотиться на купеческие корабли, если тех не сопровождают военные суда. Но если это так, то надо отдать должное лейтенанту, сумевшему удержать экипажи от разгульной жизни в порту и в городе. Подозреваю, что его авторитет высок, а сам он пользуется уважением.

— Шипка, а ты встречалась с Игалеком Шумансанским или как там его зовут? — кивнул на послание в руке графини.

— Нет, я не ублажаю клиентов своего заведения, — отрицательно покачала та головой.

— Ты не поняла, мне его похождения не интересны. Хотел узнать твое мнение, насколько он опасен и как к нему обращались подчиненные, если те находились рядом, — пояснил я.

Бандерша почему-то выдохнула, а потом утвердительно кивнула и сказала:

— Если в этом смысле, то, конечно, видела.

— И каков он? — с интересом посмотрела на нее Азалия.

— Высокий, смуглый, волосы жесткие, взгляд волевой, лицо симпатичное, мускулы неплохие. Девочки от одного взгляда на него готовы были из корсетов выпрыгнуть! — стала рассказывать бандерша.

— Я не об этом спрашивал.

— Простите, — покивала Шипка и продолжила: — Расплатился щедро, двумя фразами убедил меня доставить вам послание. Сама не ожидала, что соглашусь. У него какой-то нежный баритон, от которого мурашки по коже бегают. С трудом себя в руках держала, а то могла бы принципам изменить, если он за собой поманил. В постели ненасытен и горяч, правда, немного жестковат. Мила шепнула, что такие акробатические трюки никогда не делала. Он ее и так и…

— Шипка! Не о том говоришь! — возмутился я, наблюдая, как Азалия чуть рот приоткрыла, слушая такие подробности. При этом бандерша еще и жестами что-то пыталась изобразить.

— Ой, забылась, — посланница врага прикрыла рот ладошкой. — Он суров, подчиненные его уважают и бояться. Он только один взгляд на моряков бросил и тех, как ветром сдуло, даже забыли, что уже оплату внесли.