Ивейна закатила глаза. Ну а чего еще можно было ожидать от этой язвы? Только поддразниваний. Бросила несколько фраз, лисица, а Иви надумала себе невесть что.

— Не знаю, — повторила Марианна, вдоволь насмотревшись на лицо подруги. — Но могу предположить. Я обратилась к архивариусу, чтобы уточнить, какими именно книгами интересовался Абель. — Она вновь замолчала.

— И какими же? — подтолкнула ее Ивейна. — Кстати, разве архивариус отслеживает, кто что берет из библиотеки?

— Из обычной — нет. Только из закрытых секций или архива.

— И что заинтересовало Абеля?

— Трактаты по магии, разумеется. Причем, первый запрос он сделал тринадцать лет назад. Ему тогда было семь.

— В семь лет⁈ — Ивейна пораженно уставилась на Марианну. — Хочешь сказать, он уже тогда разбирался в чарах настолько, чтобы читать труды из закрытых секций?

— Не кричи. Мы все-таки на официальном мероприятии.

— Извини, — стушевалась женщина.

— Так вот. Полагаю, в трактатах он тогда не разобрался. Вернул назад. Чтобы запросить часть из них тремя годами позже. Количество интересующих его редких книг постепенно возрастало. А в четырнадцать Абель перестал пользоваться литературой закрытых секций.

— Но его интерес к магии не пропал.

— Да. Хочешь узнать, какие труды он брал последними?

— Не тяни! — Ивейна едва удержалась от стимуляции подруги ударом кулачка в бок.

— По маскировочным чарам систем наблюдения. Я далеко не профан в магии, но описанных принципов совмещения заклятий так и не поняла.

— Ничего себе. Но почему он остановился?

— С чего ты решила, будто он остановился? Я думаю, он просто перестал беспокоить архивариуса и ставить того в известность о своих интересах. В конце концов, общие принципы сигнальных и маскирующих чар на протяжении последнего века практически не менялись.

Женщины практически синхронно повернули головы и посмотрели в сторону молодоженов, принимающих очередные поздравления.

Ла Абель Гнец

Все когда-нибудь заканчивается. Закончилось и «празднество», на котором нам пришлось в буквальном смысле отработать более двенадцати часов. Желающие продолжать веселье гости могли заниматься этим хоть до утра, но для всех остальных, включая и нас с Лидией и Сильвией, полночь была тем рубежом, после которого никто не рискнул бы упрекнуть в излишне раннем уходе. Мы добрались до отведенных нам покоев и, поскидывав обувь, буквально рухнули в кресла. Блаженный покой и тишина. Все звуки остались там, снаружи, вместе с гостями и слугами.

— Абель, вы позволите задать вопрос, который мучает меня уже который день?

— Задавайте, — буркнул я, неожиданно осознавая, что слишком рано обрадовался. Теперь Лидия всегда будет где-то рядом, и о расслаблении можно забыть. Ну хоть с кресла подняться не требует — и то счастье.