Не хватало еще, чтобы Аврелии лицезрела результаты использования ею так любимого горцами отравляющего вещества. Мало какая дама способна остаться равнодушной при виде нескольких квадратных метров пола, «украшенных» содержимым ее собственного желудка. И тот факт, что постаралась она на пару с собиравшимся прикончить ее диверсантом, ситуацию бы не спасло. Зато газ сохранил ей жизнь, заставив нападавшего ретироваться со всей возможной скоростью.

Цванг прошелся по палубе, морщась от хлещущего со всех сторон ледяного ветра и досадуя, что не подумал переодеться. Мокрая от пота рубашка только усиливала дискомфорт. Поежившись, он встал рядом с девушкой и так же, как она, уставился вдаль, опершись локтями о борт.

— Утешать пришел? — бесцветным голосом спросила Аврелия.

— Что-то вроде, — слегка пожал плечами Штефан. — Не нравится мне твое состояние.

— Мне оно тоже не нравится. Из семьи выкинули, изуродовали.

— Косметологи в наше время творят чудеса. Да и Макмайер вполне прилично восстановил твой облик.

— Прилично? — В голосе девушки послышалась злость. — Это ты называешь прилично⁈ — Она оторвалась от ограждения и повернулась всем корпусом, позволяя Цвангу оценить произошедшие с ней изменения. — Ты только посмотри на меня!

Штефан посмотрел. И не увидел ничего чудовищного. Хотя следовало признать, что часть былого великолепия аристократка утратила. Левая часть лица была покрыта свежей розовой кожей, резко отличаясь от правой — загорелой. Один глаз слезился и время от времени моргал, словно его обладательницу мучил нервный тик. Некогда длинные волосы пришлось обрезать и зачесать на левую сторону, чтобы хотя бы частично замаскировать образовавшиеся там обширные залысины.

— Ты все еще очень мила, — констатировал мужчина, ничуть не покривив душой. По сравнению с Абелем, чья шкура несколько дней облазила клочьями после полученного им обморожения, Аврелия выглядела просто богиней.

— Неужели? — Ее слова буквально сочились сарказмом. — Может, еще и на танец рискнул бы пригласить подобную красотку?

— Вполне. Вот только я не в твоем вкусе и совершенно не умею танцевать. Простолюдин, что поделаешь.

— Вопреки распространенному мнению, я люблю не только деньги и титулы.

Штефан удивленно приподнял бровь, не очень хорошо представляя, чем ответить на подобный пассаж. Аврелия отвернулась, вновь замыкаясь в себе.

— Не умею я разговаривать с расстроенными девушками, — вздохнул Цванг. — Ну, хочешь, и впрямь на танец приглашу. Прямо здесь и сейчас. Или стихи почитаю.

— Давай уж лучше стихи, — хмыкнула аристократка. — Не желаю, чтобы мне еще и ноги оттоптали.