Иви стояла у борта, глядя куда-то вдаль. То ли любовалась закатом, то ли размышляла о чем-то своем. Вообще такое времяпрепровождение по каким-то причинам нравилось почти всем присутствующим на борту женщинам, но до сих пор ни одна из них не приходила сюда во время полета. По очевидным причинам.

— Расстроена чем-то? — поинтересовался я, подходя ближе и становясь рядом.

— Боюсь, — призналась она. Голос Иви, в отличие от меня, не повышала, так что расслышать ее оказалось довольно проблематично.

— Выживем, — постарался обнадежить ее я. — Главное, план получше продумать. Мы как раз этим занимаемся. Не хочешь поучаствовать?

— Кто-нибудь всегда может погибнуть. — На мой вопрос она не ответила. — От глупых случайностей ни ты, ни я не застрахованы.

— Забавно, что ты опасаешься именно глупых случайностей. В то время как остальные предпочитают сетовать на изобилие предположений при недостатке оперативной информации и невозможность точно предсказать реакцию наших противников. — Мне было сложно вести вот такой абстрактный разговор, половина смысла которого терялась за туманностью формулировок, но сейчас тон беседы задавал не я.

— Просто верю в твою способность предусмотреть большинство проблем. Что до остального, то ни один план не исполняется именно так, как задумывался. Это нормально. — Иви по-прежнему смотрела куда-то в сторону висящих у самой линии горизонта облаков. — Но суть этого самого «нормально» в том, что всегда возникают непредвиденные обстоятельства. Как правило, в самый неподходящий момент. Я боюсь.

— Все мы боимся.

— Нет, Абель. — Она качнула головой. — Это не страх смерти или неудачи. Меня пугает, что я так и не успею ничего из того, что не успела до сих пор. Не научусь однажды играть словами, как настоящая аристократка, не открою собственную школу боевых искусств, не отучу Мари от пьянства. Не рожу ребенка. — Последние слова она произнесла настолько тихо, что я едва их расслышал.

— Скоро все это закончится, — попытался успокоить ее я, хотя сам уже ни в чем не был уверен. — Так или иначе, но закончится. И тогда ты обязательно родишь.

— Обещаешь? — Ивейна все-таки повернула голову в мою сторону.

— Обещаю.

Она некоторое время изучала мое лицо, потом грустно улыбнулась и снова уставилась на линию горизонта. Я посмотрел туда же, решая, стоит ли оставить ее одну или необходимо побыть рядом.

— Знаешь, Абель, — вдруг задумчиво произнесла Иви, нарушая затянувшуюся паузу. — Это очень больно — осознать однажды, что ты всю жизнь любила всего лишь прекрасный образ, а не реального человека. Хуже только понимание, что выдуманный когда-то юной девочкой идеал на самом деле существует. Более того, он всегда был рядом. Буквально на расстоянии вытянутой руки. Ирония судьбы. И почему я не умею смотреть на мир, как Марианна?..