Все остальные варианты, как бы это странно ни прозвучало в контексте пыток, для садистов и дилетантов. Ну нет никакого смысла отрезать ногу, гораздо больше боли и страха человек испытает, когда его будут душить или бить током. А отрезание зачастую ещё и просто сломает смертного, который упадёт в апатию и поставит крест на дальнейших пытках и допросе. Да и в целом любое использование грубых инструментов сопряженно с риском случайно убить пленника.

Но Ланс использовал в беседах со своим новым рабом совершенно другие техники и даже не прикасался к искалеченному телу.

— Чего ты хочешь? — раздался тихий вопрос и вывел пленника из беспамятства.

— Твоей смерти, грязная ты потаскуха, — прорычал вампир, поворачивая голову в сторону источника голоса.

— Почему ты это хочешь?

— Чтобы тебя выпотрошить, — с лязгом цепей выдал раб, попытавшийся безуспешно вырваться.

— Как тебя зовут?

— Иди нахер, — переполненный внезапным порывом гнева узник продолжал буянить.

— Сколько тебе лет?

— Три тысячи.

— Твой любимый цвет?

— Чёрный.

— Почему ты убил их?

— Кого?

— Ты когда-нибудь видел кеенорские луга?

— Что? Что за чушь ты несёшь?

— Чего ты хочешь?

— Крови.

Последовала неожиданная пауза. Вампир всё также был напряжён, он снова пытался понять ушёл ли один из его надзирателей или просто молча сидит и наблюдает. Помнится эта женщина уже приходила, хотя точно сказать пленник не мог. Вроде голос такой же статный, строгий и холодный, наверняка какая-нибудь эльфийка из магической школы.

Бывало, сюда заваливался старичок, скорее всего низкий, но может быть высокий. Хотелось думать, что низкий и сгорбленный. Голос его разительно отличался, он тоже задавал вопросы, кряхтя как гнилой пень.

Иногда несколько раз подряд мог приходить один и тот же человек, иногда они постоянно менялись прямо во время очередного непонятного допроса. Счёт времени вампир уже потерял, но кажется прошли года? Хотя это только кажется. В любом случае сюда когда-то завалился надзиратель и задал только один вопрос. А порой вопросов становилось так много, что пленник не успевал на них отвечать, а голосу кажется и не нужны были ответы. Зачем всё это? Ведь все и так знают, что сотворил взбесившийся раб.

Сознание превращалось в кисель.

— Чего ты хочешь? — снова раздался голос, в этот раз точно другой: значит прошло много времени или не значит?

— Свободы… — ответил вампир, который даже опомниться не успел от долгой или короткой паузы.

— Почему ты этого хочешь?

— Я не знаю.

— Как тебя зовут?

— Оставь меня в покое.

— Сколько тебе лет?

— Сто четырнадцать?