Два амбала в свою очередь с одной стороны заметили идущего к ним Ланса, а с другой стороны и нет. Звучит подобное заявление крайне странно, но это действительно так. Человек во фраке не был невидимым, он двигался вперёд, янтарные глаза светились молниями, такого невозможного не заметить.

Только вот стоило наёмникам бросить в эту сторону взгляд, как сразу же хотелось отвернуться. И вроде мозг прямо уж кричит об опасности вместе с чутьём, но в подсознании что-то заставляет свято верить, что этот странный гость собирается пройти мимо. И вот уже рука норовит выхватить меч, а затем следует вопрос от внутреннего голоса: зачем мне это делать?

Невиданная нерешительность обрушилась на двух наёмников, которые не могли определиться, что им делать. И вот наконец-то аристократ уже подошёл достаточно близко, чтобы сознание начало в агонии вопить из-за чувства опасности. В этот же момент сбросились оковы, после чего всё в миг закончилось.

Чёрный шлейф проскользил с совершенно другого конца туннеля, куда никто не смотрел. В следующую же секунду прямо в грудь ударил острый клинок, пробивший трахею и при этом не задев ни сердце, ни артерии.

Из-за такой ювелирной раны не получилось сразу умереть или хотя бы закричать. Хотя и полностью бесшумным убийство не являлось. Ведь с лязгом упал меч, хрип также явно оказался громче шума стекающей воды, как и простой звук пробития груди трудно скрыть. Бесшумных убийств в целом не бывает, можно только сделать их максимально тихими, не более.

Почти сразу же с этой атакой на шее наёмника сомкнулась пасть. Клыки вонзились прямо в шею, стремительно выпивая всю кровь ещё живого смертного. Обезумевший от жажды вампир всасывал как можно больше, жадно проглатывал тёплую жидкость, стараясь не проливать ни капли, но всё же ручьи то и дело текли как по шее, так и по локтю.

Всё это время второй наёмник стоял прижатым к стенке. Кисти вампиру восстанавливать никто не стал, просто вставили клинки прямо в локти, соединив их с костями. Насколько это было приятно? Ну, скажем так, металл постоянно соприкасался с плотью и нервами, каждый удар отзывался адской болью, повреждениями, которые регенерировали и снова разрушались. Но с учётом ярости смертника и его безумия… это сущая мелочь, которая лишь раззадоривала.

Первый наёмник уже потерял сознание, а напарник пытался как-то вырваться. Только не получалось от слова совсем, ведь второй клинок угодил прямо в пасть, выбив зубы и прижав голову к стенке. Любое движение выдавалась болью, кровь уже попадает в лёгкие и с кашлем выходила наружу. Вампир обладал какой-то безумной силой, его невозможно было подвинуть, а слабые удары меча со звоном ударялись о стальной нагрудник под балахоном.