Я всё тем же безумным зайцем помчался обратно, петляя из стороны в сторону. Фрицы стали стрелять мне в спину. Возможно, прихлопнули бы, если б не счастливая случайность — я запнулся об корень кустарника и кубарем полетел по степи, слыша, как пули шуршат мимо. Ни одна не попала, а потом неожиданно грохнул взрыв. Я, отплевываясь от пылищи, протёр глаза и улыбнулся. Танк горел, экипаж раскрыл люки и быстро покидал его. — Ну, сволочи, сейчас устрою вам… — зло прорычал я, прицеливаясь. Но сделать успел всего три выстрела, и то не попал. Рядом посыпались с мерзким визгом мины, и мне пришлось срочно уматывать оттуда. Когда свалился в окоп, Василий посмотрел на меня так, словно я с того света вернулся. — Чего пялишься, как зомби увидел? — спросил я. — Зомби? — спросил удивлённый боец. — Ну, ходячих мертвецов так называют, — зачем-то стал я его просвещать вместо того, чтобы занять место в стрелковой ячейке. Бой-то всё ещё продолжался. — Не слышал. — Услышишь ещё, — хмыкнул я. — Как вы его здорово подорвали, дядь Коль! — восхищенно сказал Вася. — Вам за такое, наверное, теперь медаль дадут. — Ага, орден сутулого первой степени с закруткой на спине, — сказал я. Глухарёв раскрыл рот от удивления. Ну до чего ж наивный! — Такой бывает разве? — спросил он. — Варежку закрой, муху проглотишь, — сказал я, хлопнул парня по плечу и вернулся на своё место. Не выдержал. Обернулся. Там, где погиб расчет зенитного орудия, тел уже не было. Их кто-то унёс. «Может, и не все умерли? — подумал я. — Может, Лёля их вытащила, раненых?» Но думать дальше об этом было некогда. Немцы продолжали вгрызаться в нашу оборону. И так до самой ночи, пока им наконец не надоело терять солдат и технику. Они отошли, и потом мы ещё минут двадцать сидели по окопам, изображая из себя свернувшихся ежей, поскольку артиллерия и миномёты били по нам, расходуя боезапас без жалости. Когда наконец всё стихло, те, кого не задело пулей или осколком, стали помогать эвакуировать раненых, собирать убитых. От нашего отряда под командованием Балабанова вообще осталось чуть больше десяти человек. Самого капитана опять ранило — осколком порвало предплечье. Но кость не задело, только кожу и мышцы повредило. Хотели его было в тыл отправить, в санроту. Отказался. Потребовал перевязать его, и только. Я вызвался отвезти раненых. Собрался сделать это сам, да ни лошадей, ни подводы отыскать не смог. Пришлось собирать всех в блиндаже, выстроенном заранее позади передовой линии. Хотя почему передовой? Обычно есть ещё и запасная,