И в тот же миг, как токсин начал заполнять помещения, я отдал ещё одну команду, на этот раз через сеть репликаторов. Выжившие… И с ними всё было чрезвычайно просто, настолько, что от мысли, что я даже не рассматривал этот вариант изначально, мне в очередной раз стало… неловко. Используя сведения из базы данных комплекса о разрабатываемых… проектах, камеры видеонаблюдения, а также — сканеры дрейфующего вокруг астероида разведывательного модуля, я мог с лёгкостью определить местонахождение всех «пациентов» комплекса. Даже тех, кто сейчас был на «процедурах» и, как следствие, — тоже рисковал получить свою дозу нейротоксина.
Прямо через окружающие их камень и сталь ударили тонкие лучики света, уносящие разумных. И в следующий же миг, как только фигуры пациентов были разложены на энергию и информацию, сохраняясь в «буфере памяти» сети репликаторов, лучи ударили снова, создавая точные копии перенесённых. В тех же местах, в тех же позах, только… без сознания и с минимальным набором жизненных показателей. Они создавались ровно с одной целью — умереть от действия нейротоксина и оставить Призраку подтверждения несчастного случая.
А теперь теперь остался последний акт пьесы — убедившись, что мои действия были полностью затёрты в системе, а записи с камер наблюдения переписаны, я прошёл в один из боксов для «содержания особенно ценных подопытных». Независимый контур жизнеобеспечения, герметичная дверь, отдельный терминал управления. Именно изолированность этой камеры «объяснит», почему дядюшка Ефраим не погиб. Я прошёл внутрь помещения, и моя фигура снова подёрнулась рябью искажений «возвращая к жизни» старого еврея — мимика, морщинистая кожа, почти седые волосы, чуть подрагивающие руки и хриплый, стариковский голос. Всё было на месте.
Теперь — «декорации». Я придал своей одежде умеренно-потрёпанный вид, «растрепал волосы» и сел на стоявшую посреди помещения койку, затем просто сползая на пол, привалившись к стене. Поза человека, несколько дней просидевшего в одиночестве и полной неизвестности, не понимая, что происходит. Растерянность… страх… усталость.
Я закрыл глаза и начал ждать.
За каждой ошибкой системы всегда стоит ошибка конкретного человека...
(из руководства по техническому обслуживанию)
Системы Терминус. Необозначенный сектор. Секретный научно-исследовательский комплекс «Цербера».
Чёрный корвет с эмблемой «Цербера» уже несколько минут неподвижно висел возле поверхности астероида, пока сканеры методично проходили по серой, изрытой кратерами поверхности, выискивая хоть какие-нибудь признаки того, что на это место… напали.