По мне прошлась очередь из пулемета. Сила снарядов оказалась значительно выше, отчего они до меня достали. Пропустил парочку в живот, как раз туда, где лежал монстр. Котёнок жалобно мяукнул, и я резко повернулся, подставив спину. Да какого хрена я творю⁈ Это ж просто монстр!..

С обеих сторон вспыхнули защитные барьеры из света. Кому-то это помогло, а кто-то — словил пулемётную очередь.

По спине снова прошёлся град пуль. Да вашу ж… Как только у вас закончатся патроны или хотя бы заглохнет долбанный пулемёт… Всех вас положу! Придётся, конечно, немного побегать, но это лучше, чем бесчисленные синяки на спине. Ай-ай! Да больно, мать вашу!

Достало терпеть, и я выпустил больше эфира. Поле уплотнилось, и раздражающие пули из метрила перестали до меня долетать.

— Теперь вы поделитесь своей магией со мной, твари! — скрипнул зубами от ноющей боли в спине. — Хотя сам виноват, что пожалел энергии… Да плевать уже!

Купол из моей магии продолжал сиять, останавливая и нейтрализуя всё, что пыталось меня достичь. Вязкость эфира делала его непробиваемым барьером, но это ровно до тех пор, пока не найдётся орудие посильнее. И его, к счастью, не нашлось.

Пулемёт наконец заглох, оставив после себя оглушающую тишину. А следом я услышал крики. Сначала справа. Мужики орали так, будто их резали заживо. А затем начали раздаваться глухие удары, словно тела влетали в машины. Звуки разбивающихся стёкол периодически разлетались эхом по округе. Постепенно воплей становилось всё меньше.

Я не мог видеть, что происходит, потому что с обеих сторон меня слепил свет фар. Я опустил руки, позволяя куполу эфира рассеяться, и приготовился обезвреживать противников. Рефлекторно потрогал место, где раньше лежал шаратский кот.

— Жопа кишкоглота!

Кошак опять свалил без разрешения!

Справа наступила тишина. Пара секунд, и веселье продолжилось слева. Удары человеческих тел о машины, скрежет металла. Звуки слабых вспышек магии и бьющихся стёкол. Ни черта не вижу!

Выпустил маленькие сгустки эфира и направил их в долбаные фары. Оставил только парочку для освещения.

— Другое дело! — сказал я на радостях, когда стало темнее, и застыл.

Передо мной развернулись последствия настоящей бойни. Тела людей в костюмах разбросаны по улице. Вокруг валяются автоматы и осколки стекла. Мои глаза быстро приспособились к темноте, и я увидел котёнка, что сидел среди поверженных противников. Его белая шерсть была испачкана кровью, а красные когти и зелёные клычки чуть светились во мраке.

Тварь, довольно мурча, начала умываться как ни в чем не бывало. Слюнявила лапку и протирало испачканную в крови мордочку.