— Хех, тихо, все в норме, не горячись, — улыбнулся я, не желая слушать истерики. — Они уже свое получили.

—??? — Иван уставился на меня глазами по пять рублей.

— Ветка на них упала, большая. Они там сзади плетутся. За головы держатся, — пояснил я, стараясь придумать хоть что-то, ведь в правду мне никто не поверит.

— Ветка? Странно, — протянул Иван, отлепляя от пиджака семена сорных трав. — А как же эти, чудовища? Здесь же их прям навалом. Еще порталы бывают. Губернатор гад опять казну распилил. Обещал стену построить… чтоб не шастали кто попало.

— Иван, — сказал, глядя в серые глаза мужика.

— То есть ты, Александр — не «все, кто попало». Я этих имею ввиду, дружков твоих недоразвитых!

— Иван, прекрати истерику, если можно. Все хорошо, я же тебе говорил, — произнес я, голосом опытного психолога. — Идем отсюда, я голоден. Ты ж на машине приехал, не так ли?

— Ну… да. Знамо, что не пешком…

— Вот и все. Кстати да, как там дорога, нормально? Пробок на въезде не собралось? Ямы на объездной залатали?

Я вспомнил, что друг-слуга любит водительские беседы. Потому перевел тему, подобрав в памяти то, что ему наиболее интересно.

Иван сначала не сдался, продолжив читать мне нотации. Но вскоре с жаром болтал о камерах на дрогах, которые «не дают нормально втопить». После пообещал не говорить отцу-патриарху о моих лесных похождениях.

А дальше мы вышли на широкую грунтовую дорогу, где стояли две черные тачки.

Кстати да, отец для парня был хуже врага. Лишенный магии сын был для графа кем-то вроде пропойцы и грязного прокаженного. Причем, сразу в одном флаконе.

Сергей Викторович не знал, куда сбагрить «бракованную хромосому», и частенько строил козни несчастному парню, круче чем любые «чижовы».

Что ж, это придется исправить. Не хватало мне заговорщика в родном доме! Каким бы он не был крутым, поставлю батю на место. Пусть сводит счеты с кем хочет, помимо родного сына.

Когда подходили к машинам, я чуть было не сел в корыто Чижова, на котором сюда приехал. Но быстро понял, что это не то, избежав тупой ситуации.

Машина выскочки была достаточно дорогой, но потрепанной. На ней были установленные какие-то пластмасски, которые вроде как назывались «тюнинг». На крыле красовались наклейки с сюжетами из мультфильмов.

А на заднем стекле была надпись:

Холост. Двадцать пять сантиметров.

М-да, колхозной крутостью так и прет. Я решил сделать тачку еще брутальней, и прочертил мечом жирную полосу на двери. Клинок издал неприятный для ушей скрип. Иван взглянул на меня, вытаращился и раскрыл рот, чтобы что-то спросить.