же?.. - Никому не говори, ты ничего не знаешь! – крикнула напоследок Катерина, в проулке ее двуколка ждала, и барин молодой в костюме городском руку ей подал, в повозку подсадил, и умчалась та повозка в неизвестном направлении, растаяла в темноте ночи, только ее и видели. Дуня лишь успела перекрестить ее вслед. - Катька, ты дура, прости тебя, Господи! Вот так была сестра и нет, сестры. Красивая выросла Екатерина первая, воистину царевна, говорили про нее. Спину ровно держала, профиль четкий, коса черная, глаза большие, смотрит свысока. Заприметил ее барин приезжий. В соседнем селе имение богатое располагалось, к тамошнему барину друг в гости приехал, гуляли, пировали, на охоту, рыбалку ездили. Вот и попала на глаза деревенская красотка тому гостю… А жених у Катерины был здешний деревенский Ефимий, на год ее моложе – он и ростом невысок, и лицом непригож. Рядом с невестой своей он выглядел шутом возле королевы. Катя надменно на него поглядывала, да, разве ей такой жених под стать? Но как тятя сказал, так тому и быть. Но не покорная оказалась Екатерина, собрала свои вещи в узел, да и сбежала с барином. Не сразу спохватились родители в свадебной суматохе, что старшая дочь упорхнула из гнезда. Опозорила семью. Григорий на Матрену воззрился злобно. - Как ты, мать, не доглядела?! Потом на Дуню взгляд перевел: - Ты знала?! Скрывала? Помогала ей?! - Нет, тятенька, не знала ничего – мотала головой Дуняша. Хотел отец ее выпороть на всякий случай, да рукой махнул в бессильной злобе. - Сами виноваты, передержали девку, ей ведь восемнадцать уже… Эх… Ну этих-то сразу, как созреют, отдавать будем – он кивнул в сторону Дуни и Кати-маленькой, которая в испуге жалась к няньке, не понимая за что тятя ругается. - А Катерину-большую я проклинаю! Не дочь она нам, имя ее запрещаю произносить, не вспоминать, не говорить о ней больше не желаю. Все! Домочадцы, опустив головы, выслушали решение главы семейства, и с этого дня про Екатерину первую забыли. Ефимий Захаров, жених исчезнувшей Екатерины, хоть и невзрачный, зато веселым балагуром был, на балалайке играл на молодежных посиделках, он нисколько не огорчился, что невеста его кинула, есть же другая сестра, попроще. Так и сказал своим родителям, Катерина-то больно спесива да норовиста, такую воспитывать да воспитывать пришлось бы, а Дуня молодая, послушная будет. Родители его согласились, и то верно, и приданое, что Катерине причиталось к Дуняше перейдет по наследству, пусть Слободцевы раскошеливаются за «моральный ущерб», семейству