Кстати, что занятно: о колдунье на борту он не знал, не видел и третьего разумного не фиксировал. Тут, скорее всего, сказалось поведение семейной четы-хозяев. Компу было ЯВНО не до того, чтобы вычислять мизерные отклонения гравитации (если они и были) и траты кислорода. Сам комп находился не в самом лучшем состоянии, сбоил, что проявлялось в подвисании и заикании речи: причину я понимал и сам, противоречивые данные, протоколы и программы в конфликтах. Вроде как хозяева свихнулись, но при этом никаких диагностических данных, подтверждающих этого, нет, есть скорее противоречащие. Плюс, на корабле творится какая-то невнятная хрень, которую комп никак не мог объяснить. Но, в целом — молодец, действовал, как по мне, верно, да и в интересах именно хозяев, рассчитывая, что «семья вылечит» хозяев, да и его самого.

А вот с колдуньей были непонятки. Девка побилась в припадке, после седативов — обмякла. Но, судя по данным от Андрея, была… ну скажем так, крепко контужена. И никак не ударом Клема, который, слушая описываемые ужасы, аж оправдываться стал: судя по тому, что творилось с нервной системой колдуньи, он ей не в лоб ударил, а чуть ли не пищевой миксер в мозги засунул. Фигурально, само собой, но тем не менее: очевидные и многочисленные повреждения мозга, возникающие, как иронично отметил Андрей, «как по волшебству».

— Овощ? — указал я на тело колдуньи, устав продираться сквозь эскулапьи словеса.

— Кхм… нет, не овощ. Судя по данным — может быть даже разумна и дееспособна. Но множественные микроинсульты лобной доли и коры — причём организм справляется сам, на удивление. И повреждения мозолистого тела… Причин я не понимаю, но припадок — следствие этого…

— Командир, я её просто ударил…

— Клем, вообще, в описанных тобой раскладах мог и прибить — я бы только поблагодарил, — прервал я бессмысленные оправдания. — Видимо, что-то мистическое. Ладно, пусть специалисты разбираются, — подытожил я, благо тело колдуньи потащили пара дронов.

— Но данные хотелось бы получить.

— Само собой, — согласился я.

Как я понял в рамках семейной организации, от нас ничего и не собирались скрывать. Мы были силовиками, это вообще выходило «наше дело». При этом, «заслугой перед семьёй» сам факт захвата судна был важным и нужным. Но как-то нас награждать или что-то такое — никто не собирался. Это было прерогативой главы семейства, вознаграждение и перераспределение благ за «пользу семье» в целом. Ну а главы, как понятно, не было на текущий момент.

В общем-то, так и вышло. Помимо нескольких визитов от глав «малых семей» и представителей всяких внутренних группировок семьи Лело с благодарностями (от вполне искренних и благожелательных, до цедимых через губищу, с видом капитальных проблем с пищеварением, но за пару дней, со слов Трерила, отметились все), в резиденцию малой семьи шастали курьеры от безопасности и науки, с информационными носителями «Николаю Кергу-Лело, лично, конфиденциально». В общесемейную и станционную сеть данные не попадали: чёрт знает, насколько оправдана такая секретность с противниками-колдунами, но секретили, и в общем — понимаемо.