Но главное: ребята полукругом стоят перед знакомой нам колдуньей. Не в наручниках, без охраны. Перед самой этой девицей Колючка, подпрыгивает, причём жесты — то ли удавить хочет, то ли обнять. Ну и «кто» нас с Эпсилоном спас — в общем-то, понятно. Правда, остаются вопросы, тьмуща их.

— За спасение — благодарю, — негромко произнёс я, приобнял кинувшуюся ко мне Ирку, ну и жестом остановил ребят. — Но у меня к тебе два вопроса, — продолжил я, обращаясь ко всё так же стоящей, с интересом пырящейся на нас колдунье. — Первый: почему ты не в заключении? Второй: с чего ты спасла меня и бойца отряда?

— Насчёт благодарности поговорим отдельно, — сообщила эта девица. — А не в заключении я потому, что: «текущая личность не совершала ничего преступного в адрес семейство Лело».

А я задумался, даже влез через НСП в часть внутренних правил… и просто кивнул колдунье. Да, так и было: стирание памяти, например, приравнивалось у Лело к смертной казни, как и коррекция личности. То есть, с точки зрения Лело (да и логики, будем честны), колдунья после травматичной утраты памяти и деталей о своих действиях против Лело была просто… источником информации. А никак не преступницей или врагом: она не знала и не помнила ни о действиях против Лело, ни о причинах. Так что, очевидно, научники установили что нейроны восстанавливаются, Но память не возвращается. и просто… выпустили. Потому что держать в допросной незачем, а заключать — не за что. Подозреваю, какой-то пригляд был, но он какой-то есть за всеми, кроме личных покоев. А в момент нападения этот пригляд просто не работал, по причине сетевой атаки бунтовщиков.

— Понятно, — кивнул я. — Но, тем не менее…

— Так, послушай… Керг-Лело, да? — на что я кивнул. — У меня было время подумать. По какой причине я оказалась у станции — я не знаю. Но общие доктрины, принцип Академии не допускают подобного вмешательства в жизнь простецов! — горячо заявила она. — Я родилась на Афине, это я прекрасно помню! Короче: меня отправили на станцию, или я сама отправилась — не знаю, на смерть. Я не могла выжить или спрятаться — только нанести ущерб, ценой жизни! Меня… или продали, и обманули. Или просто контролировали разум. Или… хорошо, предположим, я стала фанатичкой, — прикусила колдунья губу. — Так и к чёрту её тогда, такую, какой я стала! Меня так — устраивает больше, — сложила она руки на груди.

— Это, в общем, понятно, — признал я. — Но к этой твоей Афине…

— Естественно, я не испытываю вражды к родине и не собираюсь ей вредить! Но уродам, из-за которых я оказалась тут — я с удовольствием нагажу!