А этот «участок» — основное место работы экстерминаторов. И «да», вылеты туда значатся как «помощь сотрудникам Департаментов», благо это так и есть. Но не в «экспедиции», как я думал, а в пределах Идигена.

На этом участке выращивают еду — я вот даже не догадывался, что у нас есть своё, не в чанах, производство. Думал, всё натуральное от альтов, из Светлолесья, в основном, но нет. Большая часть Департамента Пищевой Безопасности — обслуживает всякие теплицы и фермы в «сером секторе», как назвал Сэм этот участок. Не из-за цвета, а этакой «промежуточности», вроде и Идиген, а вроде и нет.

Кроме этого, всё опасное производство, пусть в подземных и полуподземных заводах-лабораториях — тоже там. В общем, выходило, что эта Серая Зона — место службы большей части персонала шести из дюжины департаментов Идигена. Ну может, не большей, но ощутимой. И вот, именно там чаще всего возникают ситуации, требующие вмешательства. Не бунты и даже не люди. Да и альтовские диверсии — редкость. В основном, как понятно, зверьё из джунглей. Ограда, вышки, всё такое… Но на сотне километрах огороженного периметра что-то регулярно случается. От техсбоев до новой твари или тварей или резко поумневшей твари, или… Ну, в общем, понятно.

— Данные о месте операции в челноке скидывают, как и известные данные о прорыве. Ну и задача — понятна. Безопасность гражданского персонала, экстерминирование источника агрессии.

— Сохранность имущества? — уточнил я.

— Забей, — махнул рукой Сэм. — Даже инструктаж убрали — а в моё время было. Из-за этой «сохранности имущества», а пришла такая идея одному чинуше, чтоб ему на том свете икалось, угробились за десяток лет сотня экстерминаторов. И гражданских, кстати, сдохло до хрена. Точно — хер знает, сколько. Потому что вместо того чтобы их спасать — думали как «ценный прибор» не разх…ярить! — сплюнул он. — Конечно, по приборам специально стрелять не стоит, — со смешком уточнил он. — Хотя взрываются красиво, а гражданские смешно пищат. Но всё равно — специально не стоит.

— Постараемся смирить свои деструктивные порывы.

— Во-во. Я смиряю, и вы смиряйте, — преувеличенно-серьёзно покивал он и продолжил без театральщины. — В общем, уже пару лет этот «побочный ущерб» похерили, что и к лучшему. А может, поэтому не знаете ничего, — дошло до него. — А у нас постоянный бардак, десять лет надо, чтобы что-то нормально заработало, — совершенно по-старчески заворчал, в общем-то, весёлый и не старый дядька.

Хотя — хрен знает. На сержантское жалование он себе может позволить передовую медицину и имплантологию. Так что собеседник мог быть и пары, а то и побольше сотен лет отроду. Редкость, и о таком не распространяются, но запрет есть лишь для «публичных лиц и управленцев». Ну, в смысле, запрет на работу в одном департаменте на руководящей должности в шесть десятков лет. После, омоложен-не омоложен, иди в другой департамент или сам своё дело начинай.