Но Степаныч оказался тем, кто в определённом смысле заменил мне отсутствующих родителей. Можно и без его советов обойтись. Но… не нужно. Да и следовать этому совету или нет — я ещё подумаю. Но получить его — точно надо.
4. Первый блин
Мои родители, ну и я, соответственно, жили в «чиновном квартале», жилых блоках, предназначенных для служащих города. Была ли разница с обычным гражданским или коммерческим жильём — я толком не знал. Площадь была явно больше социальной нормы, а в остальном — квартира как квартира, большую часть комнат которой я просто запер, запуская раз в два-три месяца робоуборщиков. Мне было не нужно, да и воспоминания…
Но вот что было точно удобно, так это расположение квартала относительно учреждений, в том числе и учебки. Многие из соучеников жили в кампусе не из-за учёбы и отсутствия времени, а просто потому, что до дома им добираться выходило час, а то и два. Только в одну сторону, с пересадками монорельса!
Мне же было достаточно пройти пару километров до жилого блока, так что в учебке, до своего нового назначения, я задерживался исключительно по делу, в смысле учёбы-тренировки, да и раз десять за почти пять лет учёбы. Правда, возникал не слишком удобный момент: Степаныч, единственный из моих соседей, с которым я общался…
Кстати, довольно занятно вышло с соседями. Первые недели после гибели родителей ко мне подошли, кажется, все обитатели жилого блока. Предлагали помощь, сочувствовали. А я огрызался, естественно, хоть и без особого хамства. И — отстали. А потом я узнаю: я — наркоман, проститутка и асоциальный элемент, порочащий память достойных родителей. Такие «милые» разговоры ходили среди соседушек, ставших при встрече отводить глаза и отмалчиваться на приветствия.
Возмущался, естественно, грубил — но плюнул. А Степаныч, который с соседями общался исключительно направлениями, куда им идти, потом объяснил. Всего я тогда не понял, да и сейчас не до конца понимаю этих глупых людей. Но мне надо было плакать и благодарить — тогда мне бы помогали. А на моё взрослое поведение последовала реакция… Ну, в общем, соседи внутренне считали, что «должны помочь сироте». При этом — тратить время и силы на это не хотели, если их не просить и не благодарить. И это противоречие привело к тому, что вариант с гадким мной оправдывал их бездействие в собственных глазах. Довольно идиотская ситуация, когда десятки взрослых людей вместо простого равнодушия видели во мне этакое «зло», причём из-за своих же ратоморфов в их головах. Но людям такое свойственно, что мне Степаныч наглядно и на примерах показал. Не говоря о том, что я в этом примере жил.