— Естественно, не «ознакомлен». Условия передаются претендентам на реальной службе. Каждый выпускник командирских курсов получает задание, и присвоение звания зависит от результата. Командное задание, для сержанта и отряда, — уточнила она.

А это… сложно. Как понятно, мои сокурсники УЖЕ имеют свои отряды, из которых и вышли. И будут руководить ими же — так, по логике, выходит. Или получат новые, но в любом случае: старший сержант — это ветеран. В рамках субординации между службами, приравненные к капитану полиции в звании, на минуточку! И тут возникает очень неприятная проблема: а меня этот боевой отряд вообще слушать-то будет? И вот как-то весь мой опыт подсказывал: ни хера не будет! То есть со временем, с конфликтами, возможно и «да». Только вот «экзаменационное задание» практически наверняка будет провалено. Просто не успею «застроить» и «себя поставить», это при том, что мордобойщики в подчинении могут быть и покруче Марка. Да и вообще — опыт… Выходит крайне неприятная картина.

— Тогда смысл моего обучения на курсах, госпожа подполковник, от меня ускользает, — честно озвучил. — Если я не смогу сдать экзамен…

— Я потому тебя и позвала, Керг. Хорошо, что понял. И отдавать тебе под начало, пусть и временное, готовый отряд — бессмысленно. Так что твоя задача — составить свой. Из твоих соучеников в училище, — озвучила полковник. — Экзамен будет для твоего отряда и тебя. Вербовочный журнал, — положила она на стол планшет. — И командирский органайзер, хотя последнее — в первую очередь. На этом всё, свободен, — кивнула она тому, что я прибрал к рукам планшет.

Вышел, задумался. Вообще — логично всё выходит. «Зелень» будет руководить отрядом «зелени». Но мне надо ОЧЕНЬ хорошо подумать, чтоб не угробиться и не угробить тех, кому предложу войти в отряд. Потому что это будет не «приказное распределение», а именно предложение соученикам. И не только экстерминаторы: оператор-аналитик и полевой медик в отряд регламентно входят. И вообще — надо ознакомиться подробно. И… покинуть учебку, хотя бы на пару часов. Есть человек, который несмотря на пьянство, может мне помочь. И советом насчёт людей, да и насчёт меня: всё же в определённом смысле, Степаныч заменил мне погибших в экспедиции родителей. Спасатель и медик они были, чем, в общем-то, мой путь в учебку и определили. А после похорон чиновник социального департамента прямо спросил, после теста у медика: иду ли я в приют или начинаю жить самостоятельно, имея до совершеннолетия некоторую пенсию-дотацию? Я тогда решил — сам, да и не пожалел.