— Не знаю, Коль, тебе виднее, — задумчиво протянул старик. — Ладно, давай посмотрим что это за насекомие, — встряхнулся он, извлёк какое-то оборудование, стал разглядывать и облучать извлечённую крохотулю. — Ну что могу тебе сказать — стандарт, в полиции такие тысячами ходят. Чисто звукосниматель, отправка узким лучом раз в пару недель. Дорогой, между прочим… Но скажу тебе так, Коля: не думаю, что это «интерес» ко мне. Хоть тебе так было бы поспокойнее, — хмыкнул Степаныч. — Но у интересующихся возможность проверить меня и без того есть, — похлопал он по затылку. — Да я и сам согласился, учитывая перспективу… — пробормотал он, замолчал, нахмурившись, помотал головой и отрезал: — Нет, это скорее, всего службы города. И цена, и кодировка. При этом — не я. Меня бывшая контора проверяет, и если бы кто-то интересовался со стороны, даже через тебя — по шеям бы получили.

— Так, а кому это понадобилось тогда? — сам не зная кому задал я вопрос.

— Судя по тому, Коля, что ты рассказывал — никому. Если у тебя и есть какие-то тайны — то тебе виднее. Хотя… ваш рейд в техуровни. Могут полицейские зло затаить, это так, — стал предполагать Степаныч, хлебнув из отставленной перед этим кружки. — При этом реализовать это…

— Да я-то в чём виноват? — возмутился я, но тут же сам себе ответил вслух. — Впрочем — да, сами накосячили, а виноват я. Такое возможно. А гадость мне сделать — возможности нет. И подсунули жучка, чтобы компромат собрать. Которого и нет, — фыркнул я. — Но как поставили-то? Когда в техуровнях были — так я бы знал.

— И как, позволь осведомиться, Коля? — фыркнул Степаныч. — Ты вроде и лечился, с твоих же слов. И на допросе был.

— Могли, — кивнул я, стараясь не покраснеть.

Ну, как-то неудобно Степанычу врать. Даже недоговаривая, но про разлоченный нейрошунт не имею желания говорить даже ему. Не столько потому, что «сдаст» — хотя, как выяснилось, может «сдать» самим фактом того что выслушает. Уж хрен знает, какая «контора» бывшего логиста и преподавателя «пасёт», но сказанное при Степаныче вполне может у них оказаться. Но даже не в этом дело, да и узнал я это только сейчас. Я сам понимаю, что фигня с нейрошунтом — ну такая, скользкая. И если я сам оправдаться, если что, смогу. Ну пусть не без потерь, да и кривляться придётся «не бейте, дяденьки, я вас так боялся, что ничего не сказал!» В общем — есть все шансы вывернуться, если вопрос всплывёт. То вот все, кому я свою тайну расскажу — так подставлю же!

— А что с ним делать-то? — задумался я.

— Да продай, — отмахнулся Степаныч. — Сам факт размещения на гражданине — незаконен. Даже если от Департамента или службы, — заговорщически подмигнул он. — То есть это — «найденное имущество». Довольно ценное, так что продавай смело: если кто-то придёт «за имуществом», — фыркнул он, — из компенсации за «нарушение гражданских прав» стоимость вычтут.